– Але.
– Марин, привет!
Поприветствовал девочку низкий, бархатный голос, который сперва можно было принять за голос студента какого-нибудь, но потом уже было понятно, что обладателю такого необычного голоса всего тринадцать лет.
– Привет!
– Чего грустная такая?
Он словно угадал ее мысли.
– А как ты уз… а ладно! Провалилась одна затея!
Маринка не хотела скрывать от Марка. Почему? Во-первых, не было настроения. Во-вторых, от таких друзей, как Марк скрывать было бы бесчеловечно. Ну а в-третьих, просто не хотела.
– Помнишь, мальчика, который был у меня на дне рождения. Петра, такого высокого, с темными волосами.
– Которого ты еще дураком назвала?
Это был удар в больное место.
– Да.
– Так в чем же дело? Влюбилась что ли?
– Нет!
Тут ее голос прозвучал не так уверено.
– Нет, просто так сказать, чтобы искупить вину, позвала его на каток. Вот. Он так тогда обрадовался, словно я ему что-то такое сказала, что…
– Понятно. Ну и что дальше?
– А меня мама не пустила на каток. Сказала в оправдание, что маленькая, что меня нельзя одну отпускать и вот эти все глупости. А он так огорчится, если я не приду.
– Вы что друг другу нравитесь?
Тут голос Марка прозвучал насмешливо.
– Нет, мы просто друзья, Марк! Когда ты уже это запомнишь?
Тут Маринка услышала смех в трубке.
– Ясно! То есть, ты хотела вместе с Петром сходить на каток, но мама тебя не пустила, потому что ты якобы маленькая?
– Да! И что же мне теперь делать? Мы должны уже завтра идти!
Молчание.
– Але!
Снова молчание.
– Марк! Ты тут?
– Да тут я, тут. Просто думал. В общем будет тебе каток и все остальное. Жди.
– А когда…
И тут Марк повесил трубку, оставив Маринку в недоумении.
Близился вечер. Марк так и не позвонил. Маринка тяжело вздохнув взяла телефон и набрала номер Петра. Гудок. И она услышала хриплое:
– Але!
– Петь, привет! Ты чего хрипишь?
– Да, так ничего. Чего звонишь?
– Понимаешь, завтра я не смогу пойти на каток.
– Что?!
– Да, прости.
– Но почему?
Ответом Петру были мрачные гудки.
ГЛАВА 18
– Это что, шутка какая-то? Пранк? Если честно, то совсем не смешно.
– Да, но скорее всего это была не шутка, а читая правда.
– Если бы эта была «чистая правда», то Маринка бы все объяснила. Почему не пойдет на каток и вот это все. Здесь точно что-то не чисто.
– Ты думаешь, что в этом замешан Лев?
– Возможно. Но у меня была другая, совсем другая мысль.
– И какая же?
– Думаю, что тут замешан кое-кто еще.
-Ха, ну и кто же это?
– Марк.
– Марк? Какой еще Марк?
– Тот, который был на дне рождения Маринки. Он еще на Маринку поглядывал странно.
– А, помню.
– Ну, вот.
– Но почему она на каток не пойдет? Что не так?
– Может, не захотела?
– Вздор! Она бы так не поступила. Тем более, что это она сама нам предложила сходить на каток.
– Ну да, это вряд ли.
Пока голоса выдвигали различные версии о том, почему же Маринка не сможет прийти, Петр Карелин сидел на кровати тупо пялясь на портрет Виктора Цоя, который в ответ глядел на него и во взгляде читалось сочувствие и сострадание. В прочем, сейчас Петру было не до того. Он был потрясен. Как так? Неужели то, что он так долго ждал, и почти дождался, сорвалось вот прямо так, нелепо и глупо. Случайно, можно сказать. Но почему? Если Маринка расхотела, то почему не сказала прямо, он бы понял ее. Если дела неотложные, то Петр обязательно бы понял ее, махнул рукой и сказал: «Ничего! В следующий раз повезет! А пока обойдемся простым походом в кафе!». Ну, или еще куда-нибудь. В общем придумал бы что-нибудь. Но такого он не ожидал. Совсем. Как сказал один из голосов, «удар из-за спины». И мальчуган был с ним полностью согласен, и в то же время нет. Маринка бы никогда не «ударила из-за спины».