Мои подруги
Я уже с утра всех ненавидела - особенно, саму себя. «Эти дни», как говорят в рекламе, запаздывали со сроками уже на неделю - мне еще этого не хватало! Дурацкое такое выражение - «эти дни». И в рекламе при этом девчонки попами крутят и мальчишкам подмигивают, заигрывают - сразу видно, кто ее снимал - у него месячных не было. Ну я пошла, записалась на прием к гинекологу. Медсестра - интересная такая! - заполняет карточку и спрашивает, как будто о погоде: «С какого возраста живете половой жизнью». Я, прямо, не знаю, что ей ответить-то, она ведь не слепая. «Ни с какого», - говорю. Она так хмыкнула, вроде, как хотела сказать: «Ну вы девушка и дура», и так посмотрела - честное слово, я чуть не разревелась там. А врач, который вел прием, такой смешной - толстенький, лысенький.
У него на стене плакат повешен с какими-то музыкантами - необычно как-то.
- Так, дорогая моя, скажите-ка мне дату менархе.
Я ничего не поняла, а он рассердился, стал объяснять. Тоже, откуда я должна разбираться в их терминах. Потом говорит:
- Давайте, быстренько готовьтесь и садитесь в кресло.
Я спрашиваю, как дура:
- Можно свитер не снимать?
А он торопит:
- Можно, можно. Давайте побыстрее, дорогая моя, никто ваше «сокровище» не утащит.
Посмотрел. Сел что-то писать и говорит мне:
- Что же вы, дорогая моя, мать-природу не обманешь. В вашем возрасте нужно полового партнера иметь, а вы все девственница. Отсюда - гормональные сдвиги. Очень может быть ранний климакс. Я вам таблетки выписал, но вы о партнере подумайте.
Я спрашиваю - а мне так стыдно, Господи!
- Где же я его возьму?
Он говорит:
- Это вопросы не ко мне, а к министерству культуры.
В общем, вышла я от доктора, как оплеванная. Хотела прямо там сесть и разреветься, как «тетка». Потом взяла себя в руки - никогда, ни за что не буду «теткой».
Хорошо, что тут мне позвонила Надюша, я хоть как-то отвлеклась. Надюша говорит:
- Таня, мы сейчас к тебе со Стеллой придем.
- Сейчас - когда? - уточняю.
- Сейчас, часа через два-три. Мы еще тортик хотим выбрать.
- Слушай, Надюша, а давай я к тортику бутылку вина куплю, - я, прямо, обрадовалась. Я так Надюшу люблю и Стеллу. Они обе такие красивые - каждая по-своему. У Стеллы такая фигура - что ни одень - все идет, я просто дурею. А волосы у нее - их, по-моему, и расчесывать не надо. Она даже когда лохматая - ну милая такая. Сексапильная. А Надюша - та, конечно, в курсе всех модных событий. Она так здорово шьет! У нее вообще золотые руки! А как она делает кукол! Это вообще - с ума сойти можно!
Девчонки пришли, и я им сразу похвасталась пиджаком - купила в «секонд хэнде» недавно.
Стелла померила - ну он ей, конечно, велик. Но все равно - так классно смотрится! А Надюша - слушайте, она все время смеется, такая лапочка! - говорит:
- Я в нем, как в пальто! Еще бы шляпу - и на Монмартр!
«О, - подумала я, - у меня же есть стильная шляпа с полями!» И пошла за шляпой. Ее еще не сразу и найдешь - эту шляпу. Откуда она у меня - не помню, кажется, Сизов подарил. «Подтянул» из реквизита. Я подходила со шляпой к кухне, и слышу, девочки говорят обо мне.
- Стелла, а ты не замечала - Таня наша - «розовая».
- Как? А почему ты решила?
- Что-то все время в щечки всех целует. А как на тебя смотрит - я бы сразу заподозрила. Ты слышала, чтобы у нее кто-нибудь был когда. Ну хоть кто-нибудь.
- Может, потому, что мужчинам ее фигура не нравится, не знаю.
- При чем тут фигура?
И тут они обе увидели меня. Я стояла со шляпой и не могла слова сказать. Я знала - стоит мне открыть рот - и я разревусь. Хуже «тетки». Они подскочили ко мне стали обнимать и говорить, что я не так все поняла, что это было просто «предположение», по дружбе. И тут я все-таки разревелась. А Надюша целовала меня и говорила:
- Ну Таня, ну пончик наш любимый!
Еле успокоили. Потом мы поели тортик, и я пошла провожать девчонок до остановки.
Они сели в автобус и долго махали мне руками - такие нарядные обе, красивые, мои любимые две подруги. А когда я пошла обратно, из-за ветра опять заслезились глаза - даже тушь потекла. Там двое мальчишек каких-то шли навстречу, и один говорит:
- Приколись, тетка плачет.
Я взяла себя в руки, встала у фонаря и вытерла платком тушь. Ни за что не буду «теткой». НИ - ЗА - ЧТО! А потом шла, улыбалась, как Джульетта Мазина, и думала: « Все равно, как бы не поворачивалась жизнь, я буду вас всех любить. Назло всему».