- Не нужно, - она жадно хватает воздух приоткрытым ртом, и выгибается на кровати.
- Тебе будет хорошо…
- Заткнись, - обрывает меня Яр, и прикусывает розовую горошину соска. – Нас двое, ты помнишь?
- Д-да, - всхлипывает в полуотчаяньи-полубреду.
Ей так легче: думать, что нас двое. Я и она, или Яр и она. Но получилось так, как получилось.
- Ты самая красивая на свете, - Яр зажимает между пальцев возбужденные соски, и говорит с ней так, словно в любви признается.
А я с упоением двигаюсь в жарком женском лоне, в котором я первый, и этого не изменить. Она откликается так неумело, но от того божественно ярко – чуть рвано двигается мне навстречу. Разбуженная чувственность этой девочки бьет по мне вспышками, посылает электрические разряды, и нам обоим хорошо.
Троим.
- Тебе хорошо? Ответь, милая, - хрипловато спрашивает Яр.
- Хорошо, да… мне хорошо. Я хочу…
- Кого?
- Тебя, - она зарывается в волосы друга, тянет его к себе, словно эта ночь без него невозможна.
Яр жадно целует мою девочку в припухшие губы, приоткрытые от стонов и всхлипов, и она тянется к нему.
И ко мне.
К нам обоим.
Забываю про ее боль, про то, что нужно быть нежнее. Долблю сильнее, кайфуя от накатывающих волн оргазма. Я в экстазе, и он ослепительный – ни разу не было такого единения, чтобы кричать хотелось.
А девушка подо мной кричит, бьется в сладких судорогах, царапает ноготками запястье Яра, который ловит ее стоны, как любимую музыку.
Кончаю так бурно, что забываю, как дышать. Почти валюсь на хрупкое женское тело, но Яр отталкивает меня.
И раздевается.
- Какого хрена? – хриплю я.
- Моя очередь, вот какого. Она меня хочет, - нагло отвечает друг, рывками разбрасывая одежду.
- Нет, - девушка сводит подрагивающие колени, и приподнимается на локтях. – Не нужно, хватит и того, что было.
Я успеваю схватить ее руки до того, как она снимет повязку. Это все испортит, она не готова к этой честности.
Честности на троих.
- Пусти!
- Нет, - прижимаюсь к ее губам, которые еще пару минут назад просили меня не останавливаться.
И которые так охерительно сексуальны, что у меня снова крышу рвет. И член встает опять, готовый брать эту девочку снова и снова.
Но Яр меня опережает.
- Пожалуйста, - всхлипывает моя… наша девочка, пытаясь удержать крохи скромности.
Яр разводит ее бедра, с легкостью преодолевая слабое сопротивление. Дышит жадно, рассматривает ее, и придвигается ближе.
Меня корежит от жгучей, как кайенский перец ревности, но сейчас не время отношения выяснять. Да и если нам хорошо втроем, зачем все портить?
- Не нужно-о-о-о, - она всхлипывает от плавного толчка, с которым Яр погружается в нее.
Синхронный стон отдается в моем члене вибрацией. Развернуть бы ее, и присоединиться к ним в этой страсти. Чтобы по-настоящему, по-честному.
Сорвать повязку, и долбить ее всю ночь…
… успеется.
Вместо этого слушаю ее всхлипы и стоны, скрип кровати, и наслаждаюсь подрагивающим от удовольствия женским телом. Яр агрессивнее меня, долбит почти с яростью, но малышке это нравится.
И мои поцелуи ей нравятся – то жесткие, прикусывающие нежную, чуть вспотевшую кожу, то мягкие и нежные.
Извиняющиеся за грубость.
- Еще, сильнее, - она вскидывает бедра навстречу, ищет мои губы своими, - пожалуйста, пожалуйста…
И мы оба даем ей то, что просит.
Сегодня наша ночь, и она только началась.
- Ты ох*ительная, - Яр на миг отталкивает меня, и пьет стон экстаза с ее губ, а затем валится рядом. – Лучше секса у меня не было никогда.
И у меня.
Дадим ей отдохнуть, и…
- Через пару минут продолжим? – лениво предлагает Яр, и проводит по вспотевшему лбу ладонью.
Ревность не отпускает, но я киваю.
Продолжим.
Только сегодня, а потом она должна будет выбрать...
Меня.
- Я сейчас приду, - тихо говорит наша сладкая девочка, садится на кровати, и медленно опускает желтую повязку-галстук на шею. – Через пару минут.
Да, наверное, ей нужно дать время на отдых. Первый раз, все же.
Пара медленных шагов по комнате, а затем она срывается на бег. И через секунду дверь в ванную захлопывается с громким стуком, и до нас доносится женский всхлип.
Вряд ли от наслаждения.
ЕВА
....Мы же были в номере вдвоем, я и Сергей, больше никого.
А потом у меня на глазах оказалась повязка.
Поиграем - сказал он.
И вот они поиграли.