Послышался тяжёлый вздох, а потом полились слова:
— Извини малыш, я не должен был оставлять тебя на долго одну.
Я закрыла глаза и сглотнула подступившие слёзы.
— Серёж, ну зачем ты так?
— Как?
— На себя наговариваешь. — Ты же прекрасно знаешь, что всё не так.
— Я знаю одно: что не имел право так поступать.
— Да о чём ты говоришь?! Что произошло?! Будь со мной честен.
— Произошло Танечка и уже давно. Я очень сильно тебя люблю. Ты в праве меня ненавидеть, я этого заслужил. Я просто не могу без тебя жить, — на последних словах его голос дрогнул, после чего послышались короткие гудки.
Я села на пол, обхватила руками колени и заревела. Тушь медленно стекала по щекам, а я не могла остановить слёзы. Боль беспощадно душила изнутри, сердце горело охваченное пламенем. Вдруг вновь зазвонил мобильник, я взяла трубку.
— Да, — процедила я сковзь пелену слёз.
В трубке воцарилась тишина, и только тяжёлое дыхание говорило о том, что на другом конце провода меня слушают.
— Прошу не молчи! — крикнула я и в этот момент мой голос сорвался переходя в рыдания.
— Танечка, слышишь, только не плачь, любимая я не стою твоих драгоценных слёз, — глухо шептал он в трубку, от чего становилось невыносимо больно и тяжело.
— Милый, всё, всё будет хорошо, ты держись, — рыдания душили, не давая прорваться здравому смыслу.
— Малыш, хочешь мы всегда будем вместе?
— Да — да.
— Я обязательно приеду, если дождёшься, — продолжал шептать он.
— Серёжа, я дождусь, обещаю, потому что мне очень плохо и тяжело без тебя, — всхлипывала я в трубку. — Обещай мне, что с тобой будет всё хорошо! Обещаешь?
На секунду его голос затих, затем послышался глухой кашель. После того, как откашлялся, он сказал:
— Обещаю. — Малыш, я должен положить трубку, прости.
— Не-нет!!!!! — закричала я, а в трубке послышались короткие гудки.
Глава четырнадцатая
Время бежало стремительно вперёд, с каждым днём приближая долгожданную встречу. Весна выдалась на редкость ранней, и уже в апреле на деревьях проклёвывались маленькие изумрудные листочки.
Жизнь шла своим чередом, принося ежедневно маленькие радости, в виде яркого весеннего солнышка, пения первых птиц и звонков Сергея. Я потихоньку готовилась к приезду любимого. Светка изредка баловала меня своими звонками, и помогала советами. Я безгранично радовалась за подругу, которая уже встала на ноги и пусть даже с палочкой, выходила в больничный парк.
Мои отношения с Сергеем по-прежнему оставались тайной для всех окружающих, которые не уставали повторять, как я похорошела в последнее время. Их любопытство не знало границ. Соседи подглядывали, подслушивали и расспрашивали не появился ли кто у меня. А мне было безумно интересно разжигать в их сердцах костёр зависти.
Всё бы ничего, но в душе присутствовала тревога, по двум простым причинам: мои преследователи никак не хотели угомониться и несколько дней в неделю около моего подъезда дежурила машина, при этом не причиняя никаких неудобств мне. Вторая причина волновала куда больше, так-как это касалось моего любимого. Дело в том, что в последнее время в голосе Сергея всё чаще звучали нотки раздражительности и какого-то беспокойства, чему я не могла найти разумного объяснения. А как-то он вообще пропал на неделю, ничего не объяснив. И так случалось регулярно, пока в один из вечеров я не задала вопрос напрямую.
— Серёж, а что у вас проблемы со связью?
— Нет. — А с чего ты взяла?
— Раньше мы общались намного чаще.
— Мы и сейчас общаемся.
— Это не то.
— Я тебя не понимаю, малыш?
— Просто я привыкла, к тому что ты звонишь каждый вечер.
— Просто малыш, ты должна понимать, о том что в зоне вообще запрет на связь. А наше общение идёт вне закона и соответственно по возможности. У меня существуют свои дела и обязанности, на которые я не могу наплевать.
— Дела, в тюрьме?
— Именно, и ещё очень ответственные, о которых не говорят по телефону.
— Я не понимаю, что может быть важнее любимой женщины?
— Не скажи. Таня, давай мы обсудим всё когда я приеду, а сейчас всё идёт так, как карта ляжет.