Я сидела, вжавшись в кресло, и вытирала выступивший на лбу пот. В горле встал комок слез. Я дрожала от страха. Впервые, я не знала, что будет дальше и как с этим справиться. Меня хватало лишь на горькие слезы и всхлипывания.
— Ты, чего ноешь? — пробормотал Сергей и посмотрел на меня замутневшим взглядом.
В налитых кровью глазах сквозила лютая ненависть. Я замерла на месте и попыталась сдержать слезы, чтобы не вызвать гнев Полянского. Мое тело, будто камень затвердело, не давая возможности шелохнуться. Язык онемел.
— Я не понял: ты чего заткнулась?
В этот момент у меня внутри все похолодело, а тело сотрясалось в конвульсиях. Тогда Сергей опустился передо мной на колени, схватил меня за руки и стал трясти.
— Да, скажи ты, хоть что — ни будь! Что, в мужья не гожусь?!!!!! Но, ты же любишь меня?!!!!! Отвечай!!!!
— Лю-лю — блю… — пролепетала я и мне показалось, что сама не узнаю своего голоса.
Полянский опустил голову, и на секунду замолк. Мне даже показалось, что вырубился. Я зажала рукой рот, чтобы не закричать. Мыслями я возвратилась в те дни, когда сердце Сергея было переполнено радостью, глаза излучали свет и нежность, а губы шептали мелодично о любви. От этих воспоминаний стало не выносимо больно, в сердце будто оборвалась струна, которая отвечала за самые прекрасные звуки. Мысли с космической скоростью опережали чувства. Как же хочется снова услышать заветное «люблю», почувствовать нежность прикосновений и заботу! Но сердце подобно ледяной глыбе застыло в немом молчании. На секунду мне показалось, что я не дышу, словно чья-то грубая рука зажала горло. Душа кричала из последних сил: Сережа, за что?! Опомнись! Но слово люблю, потерялось в сознании. И в эту минуту, Полянский поднял голову, которая тут же опрокинулась и прошипел:
— Куда собралась, сука!
Я онемела от ужаса. И только успела прикрыться рукой, как ощутила удар и невыносимую боль. Удар оказался настолько сильным, что в голове зазвенело. Мой крик усугубил положение. Я попыталась вывернуться, но Сергей зажал запястье и нанес со всей пьяной силой второй удар, после которого я потеряла сознание.
Я очнулась от сильной головной боли и не могла понять, где нахожусь. Затылок ужасно болел. Пытаясь припомнить события вчерашнего вечера, я провела глазами вокруг и поняла, что лежу на диване в одежде укрытая пледом.
Минут через пять в комнату зашел Сергей. При виде Полянского, сердце замерло, и я придвинулась к стенке. Сергей выглядел бодрым и веселым, на лице не осталось и следа после вчерашней попойки. По комнате витал аромат туалетной воды. Сев на стул, он обворожительно улыбнулся.
«Как этот гад может вести себя, как ни в чем не бывало, — подумала я. Совсем совести нет. Он бил с такой силой, что я могла умереть. За что? И это плата за мою любовь и поддержку….?
— Как дела малыш? — улыбнулся Полянский.
— Я жива…..
— Моими молитвами.
Сергей встал, подошел к дивану и опустился рядом со мной. Я попятилась назад, но уперлась в стенку. Когда Сергей протянул ко мне руку, я закричала:
— Не смей, слышишь, не смей приближаться ко мне!
— Как скажешь, малыш, — сказал он и, убрав руку, отошел назад.
Я прижалась к стенке и, натянув до подбородка плед, следила за малейшим движением Полянского. Голова раскалывалась, перед глазами плыли белые круги. Лишь стоило Сергею сесть на стул, как я облегченно вздохнула.
— Голова очень сильно болит. Уже утро?
— Утро.
Я нащупала большую шишку на затылке, и попыталась привстать, но почувствовала легкую тошноту. Почувствовав, что меня замутило, я прислонилась к стене и снова дотронулась до окровавленного затылка.
Сергей продолжал сидеть на стуле и задумчиво смотрел на меня.
— Мне в больницу нужно, — только и смогла сказать я.
— Моя сестра придет и обработает рану, если будет, необходимость выпьешь обезболивающее. Она должна прийти с минуты на минуту, — равнодушно сказал Сергей и посмотрел на часы. — Мне на работу пора.
— Куда? — опешила я.
— Кстати, я совсем забыл, малыш! Вчера я устроился на работу. — Гордо заявил Полянский. Теперь я буду тебя обеспечивать.
В этот момент я почувствовала, что в любой момент могу отключиться от сильного головокружения и тошноты, и вновь села в кровати, с трудом сдерживая себя, чтобы не разрыдаться от обиды, унижения и боли. Сергей взял меня за подбородок и заглянул в глаза.