Выслушав меня, Женька изменился в лице. О чём он думал, когда я рассказывала ему свою беду, не имею понятия. Наверняка проникся к моему горю, это очевидно, ведь он врач, хотя и стоматолог.
Женька посмотрел на ложбинку между моих грудей и облизнулся, как мартовский кот. Особого значения этому я не придала, он и раньше проявлял ко мне далеко не дружеский интерес. Куда сейчас важнее, сможет ли он мне помочь. Женька сосредоточено о чём-то думал. Затем нервно застучал пальцами по столу, взял в руки телефонную трубку и набрал чей-то номер. Любопытно, кому он звонит? Да, хоть чёрту на кулички, мне нужен результат.
— Что значит, сколько упаковок? Мне нужно десять ампул на полный курс, — донесся до меня озабоченный голос Женьки.
Я напряглась. Видимо что-то шло не так. Неприятная муть ударила в голову, я почувствовала, как загорелись щёки.
— Да, ты, что, какая неделя!!! Речь идёт о жизни молодой женщины. Через неделю, в нём отпадёт необходимость, пойми! — возмущённо кричал в трубку, мой друг.
Я смотрела на него с широко раскрытыми глазами, и не могла поверить, всё, что он делает сейчас, — ради спасения моей Светки. Вру. Конечно ради меня, но это уже не имеет значения. Воцарилась тишина. Женька внимательно слушал, периодически вытирая платком пот со лба.
— Понятно, — кивнул он. — Да, хорошо. Минутку, — сказал он, отложил трубку, и грустно посмотрел на меня, а затем спросил:
— Таня, ты хоть знаешь, сколько стоят эти лекарства, тем более через несколько рук?
— Во общем да.
Женька вопросительно поднял брови.
— Ты уверена? — переспросил он, чиркнув на листочке цифры, и показал мне.
— Я что-то не поняла, ты сможешь мне помочь, или я попросту теряю время?
Женька одобрительно посмотрел на меня, кивнул, и взял трубку.
— Годится. — А, как же только полный курс, там черепно-мозговая, и позвоночник. — Прямо сегодня? Отлично, хорошо, записываю.
Он протянул мне листочек с адресом, куда было необходимо подъехать за лекарством, потом расслабленно откинулся на спинку стула.
— С сума сойти! Тебе не жалко таких денег, ради чужого человека? В конце концов, у неё есть муж, мать, родственники. Конечно, радует, что ты так за подругу переживаешь, но тебе не кажется, что слишком много на себя берёшь? Разумеется, я сочувствую, но это огромные жертвы, пойми. Тем более, скорее всего она уже никогда не вернётся к нормальной жизни. Увы, но это факт, а с фактами не спорят.
— Я это уже слышала. Бывает так, что чужие становятся роднее своих. Светка мне, как сестра. Мать концы с концами еле сводит, а муж объелся груш, а больше кроме меня у неё никого нет. Запомни, Женя: Света будет жить, ей ещё сына растить, я сделаю всё возможное и невозможное для этого. В этой ситуации деньги меня волнуют меньше всего, скорее их способность помочь. А то ведь бывает и так, что даже огромные деньги не в силах помочь, вот это уже страшно.
— Я понял, больше нет вопросов, — сказал Женька и сделал жест руками, в знак своей капитуляции.
— Спасибо.
Пока Женька заполнял медицинскую карту и вклеивал зубную формулу, я встала с кресла и поставила у его стола пакет с коньяком и конфетами. Пакет зашуршал, и мой друг сразу обратил внимание на звук.
— Что это?
— Обычная взятка.
Женька покатился со смеху.
— Я взяток не беру. Особенно с друзей.
— Ну, хоть коньяк выпьешь, если взятки не берёшь. Обалденная выдержка семь лет. Между прочим, в фирменном магазине покупала, — добавила я.
— Не стоило так беспокоиться обо мне.
— Да, ладно тебе! Думаешь, я не знаю, что все врачи любят и уважают небольшие подарочки. Да и всем известно, какие у вас тут зарплаты.
— Обижаешь, я же в частной клиники работаю, так, что мне на вполне достойную жизнь хватает.
— А на хлеб с икоркой красной?
— И на хлеб с икоркой, только предпочитаю чёрную.
— Ах, Женька, я всегда уважала таких мужиков, как ты! Ты и в институте амбициозным был. Настоящий молодец! Два института окончил. Просто — золотая и светлая голова у тебя.