Глава четвёртая
Светка и в самом деле осталась жива, и я хорошо помню день, когда она пришла в сознание и улыбнулась, увидев меня. Я сидела рядом и гладила её по руке. Светка открыла глаза и посмотрела на меня.
— Привет, солнышко, — тихо сказала я.
— Таня, я жива? — еле прошептала она и облизала пересохшие губы.
— Ну, конечно! Ты же со мной разговариваешь, дурёха.
— Сколько дней, я нахожусь здесь?
— Тринадцать.
— Ничего себе! Мне показалось, что я умерла.
— Тебе приснилось милая, такие как ты, не умирают, — постаралась улыбнуться я, но это удалось мне с большим трудом.
— Таня, почему ты плачешь?
— Потому, что я ждала этого дня почти две недели.
— Так, ты была со мной все эти две недели?
— Конечно, а разве я могла поступить по — другому? Мы с твоей мамой по очереди дежурили.
— А Артём? Где он сейчас?
Я ожидала этого вопроса, и боялась, так-так не знала, как правильно сказать, не потревожив подругу.
— На работе, где же ему ещё быть, — улыбнулась я, стараясь смотреть Светке в глаза, но не смогла.
— Он сегодня придёт?
— Да, а почему ты спрашиваешь?
Светка попыталась пожать плечами, но тут же скорчилась от боли и застонала.
— Сама не знаю. Предчувствие какое-то странное.
— Так! — воскликнула я, поправляя одеяло, сползшее на пол. — Ты, у нас слишком чувствительная стала. Куда денется твой Артём, прибежит, когда узнает, что его жена пришла в себя.
— Таня, а как там Владька? Где он?
— Владик пока ты в больнице живёт с бабушкой. Он постоянно спрашивает о тебе. Скоро сама его увидишь. С ним всё хорошо, не переживай.
— Скажи, Таня, а Тёмка, навещал меня?
Тут я совсем растерялась. Светкин допрос, выбил меня из колеи окончательно. Она будто чувствовала. Сейчас её способно убить одно лишь злое слово, а тут такое произошло. Чтобы бороться, ей необходимо много сил, но, к сожалению, сейчас это невозможно. Только бы моя девочка встала на ноги, вот тогда мы покажем этому гаду!
— Что за глупые вопросы, Света?! Да, он почти целыми днями не влазил из больницы. — И вообще, я не понимаю, что с тобой происходит?
Света попыталась приподняться, но острая боль пронзившая всё тело, помешала ей. Она вскрикнула и вновь опустилась на подушку.
— Танька, почему, я не могу пошевелиться?
— Потому, что ещё очень слаба. Рано тебе шевелиться. Ты вон с «того света «только вынырнула, а уже на этом танцевать хочешь.
— Смешная ты Танька! Интересно, а я танцевать смогу? Помнишь, как раньше? вдруг спросила подруга.
В эти секунды, сердце больно кольнуло, и на глазах навернулись слезы.
— Со временем, обязательно. Я тебе обещаю.
— Спасибо тебе, что ты была рядом, всё это время. Тебе нужно выспаться, отдохнуть, и заняться своими делами. Сегодня с работы придти обещали, потом есть — мама, муж. В конце концов, я не одинокая, чтобы сиделкой со мной сидеть.
— Хорошо. Я обещаю, что обязательно займусь своими делами, но буду тебя навещать.
— Таня, я была там….
— Где? — не поняла я.
— На небесах наверно. Я видела смерть. Я теперь знаю, как там, и совсем не боюсь умирать. Поверь это всего лишь людские выдумки, о страхе смерти. Она не страшная.
— Кто?
— Смерть. Дальше есть жизнь, только она иная, чем на земле. Но ты знаешь, по-своему прекрасна. Сначала идёшь по туннель, он вроде ворот. Потом вспышка ослепительного яркого света. Он овладевает тобой, и неимоверно притягивает. Ты стремишься к нему, хочется познать, что же там. Я никогда и ничего в жизни не видела прекрасней. Теперь, я понимаю, того, кто не хочет возвращаться назад. Возможно, я увижу его снова.