— Не горюй, ахсин! Старшая наша что грибок растет! Пошлет бог зятя с добром — калым за Назиратку возьмем. Вот тебе и долги скинутся. Была бы только крыша над головой… Бог поможет…
Надежда на бога была большая. Сколько раз отец говорил: «Бог, он все видит, дойдет и до нас у него черед!» Только что-то долго этот бог раздумывал, длинный очень был у него черед. Никак до нас не доходил. В каком бы селе мы ни останавливались, везде было одно и то же. Горе горемычное и бедность непроглядная. Однажды видим, горит на краю дороги сакля, и никто ее не тушит. Плачут хозяин с хозяйкой, ревут дети, молчат соседи кругом.
— Что случилось? — спросил с телеги отец.
— Да ничего особенного, — последовал ответ. — У «временных» «хоромы» подожгли, чтоб порядок знали… Вовремя за долги рассчитывались!
Чтоб порядок знали! За долги рассчитывались!
На меня нашел страх. Подумала: «Вот заимеем мы свой дом, а потом вдруг придет алдар и скажет: «Убирайтесь, «временные», тут моя земля! За долги не рассчитались». И запылает крыша. И будут плакать мама с сестренками. А отец, наверно, скажет: «Бог, он все видит…» Земля, земля, ну почему ты чужая?!»
Наконец отцу удалось купить мазанку — она стояла на земле тагиатских алдаров Дударовых. Отец радовался, как ребенок: вот и увидел бог, и до нас черед дошел…
Теперь мы остались без лошади и без золотого — дедушкиного наследства. Хозяина земли, Дженалдыко, мы еще не видели. Но уже боялись, больше, чем самого бога. Говорили, что человек он нехороший, злой, требует угожденья, а разве всегда можно угодить. Мы, детишки, боялись даже ходить по его земле. И еще говорили, что Дженалдыко ездил в город, где сам царь живет. И царь будто бы к нему и другим алдарам с уважением отнесся, сына его, Агубечира, к себе на службу взял… Совсем нам страшно стало.
Только тут как-то вечером приходит отец такой веселый и радостный. А сам весь мокрый. Удивились мы: дождя-то на улице нет, что случилось? А отец улыбается.
— Молись богу, ахсин! Много молись! — сказал он и стал снимать с себя промокшую старенькую черкеску.
— Или клад какой нашел? — посмеялась мать.
— Что там клад! Создатель одарил меня сегодня счастьем: мне сам Дженалдыко руку пожал!
— И ты обрадовался так, что взмок весь, — снова пошутила мать.
— Не гневи господа, ахсин! — насупился отец. — Не смейся, когда создатель счастье посылает…
— Где же оно, это счастье?
Отец ласково поглядел на нас, своих голодных и раздетых дочерей. Подумал, смерил взглядом наше убогое жилище с земляным полом и жалкой постелью — в одном углу на соломе спали мы, в другом мать с отцом, — пригладил рукой усы и начал рассказывать:
— Жну я сегодня камыш, думаю, прихвачу охапку. Крышу пообновить… Вдруг вижу: соскочил Дженалдыко со своего скакуна, подошел к реке, нагнулся и стал умываться… И тут же пустился в крик: «Позор на мою голову!» Смотрю, бежит алдар по берегу Хумаллагдона без шапки. Так и есть, уносит река его бухарское диво. Ну, побежал на помощь. Мчусь изо всех сил. А шапку все дальше относит от берега. И утонуть боюсь, и хочется не дать добру пропасть… Как я кинулся в воду и как выбрался, до сих пор не пойму…
— А еще говоришь, счастье, — упрекнула мать. — Осиротил бы деток бедных…
— Дай досказать, ахсин, — не унимался отец. — Присели мы после на берегу, как равные. Дженалдыко с расспросами: кто и откуда? Какой бог принес меня ему на выручку? Рассказал все как есть. Тогда он и говорит: «Знай же, земляк, во всей Кабарде и Чечне не найдется человека богаче меня. Нет такого, кто бы не завидовал мне. Столько у меня земель и табунов! Так неужто не найдется у меня для тебя работы? Дам тебе земли, чтобы дом поставить и сад развести. Приходи завтра ко мне, договоримся… Или мы не осетины!..»
— И ты поверил лисице? — усмехнулась мать. — Тому, что богач расщедрил свое сердце на веки вечные?
— Ты никогда ничему не веришь! — упрекнул отец. — Смотри: что это, по-твоему? — Он достал из кармана мокрых штанов светлую монету. — Рупь серебром! Подарок Дженалдыко. А как поклоны бил…
Мать взяла монету, потерла ее в ладонях, на зуб попробовала.
— И то верно, настоящий рупь… Только алдарская шапка стоит куда дороже. Если бы Дженалдыко явился к своей благоверной без головного убора, она бы не упустила сказать, что сперва теряют шапку, а потом и голову… Вот тогда бы ему и впрямь хоть беги от позора. Неудивительно, что он отвалил тебе за прыть эту толику. Невелики расходы…
— Напрасно ты! Все же хватит старшенькой плечи прикрыть. Расползлось на ней платьице! Ко дню святого Георгия, Джиоргуба нашего, обязательно купим…