— Я вначале предположил, что вы вместе возвращаетесь в Феникс… Но потом случилось то происшествие. Ты точно не имеешь никакого отношения к тому, что произошло с Фьюрином у нашей границы?
— Реман, ты головой не ударялся? С чего я должна иметь к этому отношение к этому твоему Фьюрину? — я не уверена чего хочу больше возмущаться или удивляться, как не уверена в том, что смогу хоть что-то доказать Рему. — У меня брат умер! Я не увидела его тела и не попрощалась с ним. И тебя все еще удивляет, что я приехала?
— Всем известно, что оберег Фьюринов пострадал на нашей границе. Так что это естественно предположить, что ты останешься в Викке…
— С чего вдруг? — я даже рассмеялась.
— У вас же скоро свадьба, — наигранно удивился Рем, будто это я чего-то не понимаю, а не он чушь порет.
— А меня кто-нибудь спросил? — но мой стон и попытка донести всю несправедливость происходящего остались без адекватного ответа. Реман пожал плечами и, как ни в чем ни бывало, произнес:
— Разве это не наиболее выгодный выход из сложившейся ситуации? Думаю, Амир бы тоже этого хотел…
— Чего хотел? — я не сдерживаюсь, снова кричу на Рема, пытаюсь дозваться до него. — Избавиться от меня или отправить, куда подальше? Или поломать мне жизнь? Или убрать с дороги? Откуда ты знаешь, чего хотел бы Амир?!
— Защитить тебя он бы хотел! И эти земли! — Рем вдруг тоже срывается на крик, но в следующий миг понижает голос и сжимает до белизны губы. — Пусть и такой ценой.
— В болоте я видела такую защиту! — из моих глаз капают злые горькие слезы. — Это не тебя отдали как ценный приз, не тобой расплатились за будущее новых поколений, не ты будешь в постели лежать с неизвестным мужиком ради того, чтобы мой дядя и подобные ему вкусно ели и сладко спали! Да я отдам такую защиту первому встречному даром! Берите — не жалко!
— Вот она — радетельная Лайм… Только о себе речи и ведет! — ухмылка Ремана, этот ядовитый тон становится последней каплей. У меня больше нет сил кричать, горло саднит, поэтому говорю я достаточно тихо, но мои слова пропитаны отвращением:
— Вот только не нужно апеллировать к моему происхождению, Реман Йохан Верс. Ты по закону своих предков вообще должен был отметить смерть моего брата ритуальным самосожжением. Так, кажется, поступали Версы еще двести лет назад? Традиции хороши лишь тогда, когда не касаются тебя лично, ведь так?
Он молчит. Я даже рада. Кажется, впервые Рему нечего сказать. Можно восхититься собственной победой, упиться ею, если бы этот разговор не был таким гадким. Я подхватываю свои скромные пожитки и делаю три длинных шага к двери. Оборачиваюсь. Рем, родной и близкий, знакомый с детства, тот, в кого я когда-то даже была влюблена, блестящий юрист, интересный собеседник, в этот момент даже не смотрит в мою сторону, избегает моего взгляда.
— Предатель, — я ставлю точку в нашем общении и нашей истории и исчезаю за дверью.
В переулке мне становится плохо. За эти дни случилось слишком много невыносимого, тяжелого и неожиданного. Но никогда, даже в самом страшном сне, мне бы не привиделось то, что Рем откажет мне в помощи или поддержке, сдастся на милость обстоятельствам. Слезы льются из глаз почти потоком. Я не пытаюсь их вытирать, просто рыдаю, даю злобе, ярости и горечи выйти, покинуть мое сердце. За своими всхлипами не сразу слышу незнакомый голос:
— Извините, но с вами все в порядке?
Киваю, что все нормально. Но мне не верят. В голосе слышна улыбка:
— Извините еще раз, но почему-то мне кажется, что вы говорите неправду. Послушайте, я не буду лезть вам в голову. Но здесь через две улицы есть маленькая кафешка, я там работаю. Она приличная, не подумайте чего-то ужасного. Давайте мы вместе туда прогуляемся, и я угощу вас имбирным чаем?
— Зачем это вам? — удается мне спросить между всхлипами.
— Пару месяцев назад мне помог один парень, когда я так же плакала в подворотне. Считайте, что я отдаю долг… Да и кафешка действительно хорошая, вы не пожалеете!
Я сдаюсь этому напору, принимаю из рук незнакомки бумажный платочек и кое-как утираю зареванное лицо. Оказывается, пока я разговаривала с Ремом и плакала, уже наступил вечер. В свете фонаря виднеется моя провожатая — молодая, задорно рыжая и улыбающаяся.
— Привет, — говорит она. — Ты очень красивая, и у тебя все получится! А печали хорошо изгоняются парой рюмочек настойки на красной релле.
— Собранной после первых холодов? — мгновенно заинтересовываюсь.