— Действительно, — соглашаюсь.
— Так что не робей, приступай!
— С удовольствием, — принимать подарки тоже нужно уметь, и я с достоинством благодарю. — Думаю, «Под аптекой» только что приобрела постоянного посетителя в моем лице. И, кстати, мы так и не познакомились. Я — Лайм.
— Очень приятно! Ктена, — представляется моя собеседница и присаживается напротив, проворно вскакивая на высокий табурет. Легкими движениями наливает настойку мне и лимонад из высокого запотевшего кувшина себе. — За знакомство!
— За твою помощь, — серьезно благодарю еще раз. Обида на Ремана еще теплится, но за эти дни я так устала, что нет никаких душевных сил накручивать себя и разбирать сейчас нашу с бывшим приятелем беседу. Я подношу полную почти по края рюмку к губам и медленно тяну жидкость. Она, обжигающе холодная, прокатывается по пищеводу колодезной водой, а потом разгорается пожаром. В голове сначала все путается, потом через сладость внезапно прорываются яркие кислые нотки — и вся неразбериха внутри меня постепенно упорядочивается. Именно так и действует настойка на красной, как кровь и как огонь Флеймов, релле. Эта ягода, собранная в первые холода, правильно обработанная и выдержанная нужное количество времени, — природный стимулятор и энергетик. Настойка на ней краткосрочно пьянит, но не тормозит мыслительный процесс и не вызывает похмелья. Процесс приготовления такой настойки непрост и доступен не каждому зельеделу, только тем, кто посвятил себя именно настоям и готовил их не одну сотню раз. Я лично ее готовила всего лишь восемнадцать раз, и только два из них вышли именно такими, как надо.
— Теперь лепешку, — слышу совет, когда немного прихожу в себя и ставлю на стол пустую рюмочку. Ктена подвигает ко мне блюдо. Я складываю слой за слоем — лепешку, кусочек мяса, ломтик баклажана, хрустящий, слегка опаленный салат — и макаю получившуюся трубочку в медового цвета соус с вкраплениями мелкорубленых орехов и круглых крошечных зерен горчицы.
— Вижу умельца, — смеется Ктена, потягивая сквозь полую деревянную трубочку лимонад, ослепительно-желтый с фиолетовыми искрами мяты и базилика.
— Вкусно-то как, — закончив пережевывать, делюсь впечатлениями. Вторая доза настойки сперва не оказывает какого-либо воздействия. Она сладкая и мягкая, почти нежная, и не кажется холодной. Я выдыхаю спокойно и даже размеренно, а потом понимаю, что по щекам текут слезы. Это так неожиданно, что мне сложно определить, почему они бегут. Перед глазами проносится полдюжины прочитанных мной книг и статей о красной релле и ее влиянии, но беспокоюсь я зря.
— Ничего страшного, — убеждает меня Ктена и протягивает салфетку. — Это невыплаканные слезы. Такие, когда мы внезапно решаем, что рыдать сейчас не ко времени, и гасим порыв. А они есть и копятся, копятся, давят, мешают четко думать и смотреть вперед. Так что пусть текут…
— Сколько плакала ты? — задаю может и бестактный вопрос, но мне интересно. Да и нужно чем-то себя отвлечь от капающей со щек на ладони и салфетку влаги.
— Почти час, — Ктена чертит дорожки на запотевшем стакане и не смотрит мне в глаза. — Я уже устала и заскучала, а они все текли и текли…
— Я могу спросить, из-за чего?
Она зарывается пальцами в свои рыжие крупные кудри и перебирает их. Молчание слегка затягивается. Но вот Ктена решительно опирается локтями об стол и кладет подбородок на скрещенные руки:
— В принципе, ничего кошмарного в моей истории нет, и надо бы оставить ее в прошлом…
— Но только начинаешь вспоминать, как на сердце возникает тяжесть?.. — продолжаю я, Ктена согласно кивает:
— И даже похвастаться нечем. Плач мой был не из-за несчастной любви. Никаких нечестных мужей, неудачных сделок, смертей. Только разочарования много и обмана. А сердиться на этих людей толком не получается… Они утверждают, что хотели как лучше.
— Это ты о своих родителях? — предполагаю и попадаю в точку.
— Увы, да… С чего бы начать? — она в раздумьях жует соломинку. — Ты, главное, ешь, не такая это и драматичная история.
Под внимательным взглядом я цепляю длинный пирожок и демонстративно откусываю. Внутри выпечка неожиданно все еще горячая, соленый сыр тонкими паутинками тянется, не рвется, и безумно вкусный.
— В Фениксе я оказалась случайно, хотя о самих землях Флеймов слышала множество историй с самого детства. Мои предки сбежали отсюда…
— Сбежали? — это слово повисает в воздухе. Мне кажется, я ослышалась, но Ктена пожимает плечами, дескать, именно это она и сказала.