Все-таки Карисса — минорка, храбрости ей не занимать. К местам, где только-только произошел прорыв, страшатся подходить и сами обереги: слишком большое напряжение магии в этот момент и велика возможность не справиться с ней. А девчонка, почти что подмастерье, не побоялась, рванула на помощь.
— Удивительно, но напряжение в зоне нового прорыва было не таким, как я представляла. Немного больше, чем до этого… Может из-за того… — она шевелит губами, но не произносит ничего. Левис тут же вскакивает на ноги и подает ведьмочке стакан воды. Та благодарно кивает, но произнести свою мысль, по всей видимости, боится. Я помогаю ей:
— Тела тех, кто был там в момент прорыва, а в особенности оберега, поглотили большую часть магии. Ты это хотела сказать?
— Да. Простите, — кивает Карисса и прячет глаза.
— Тебе не за что извиняться. И мы тебя ни в чем не виним.
Действительно, ни в чем. Я даже благодарна, что она вынесла тело брата. Скорее удивительно, как оно сохранилось. Потому что другие тела оказались поврежденными гораздо сильнее, а тело ведьмы и вовсе нельзя было забрать — так ее завалило камнями. Карисса даже не стала рассматривать, что и как вышло. Она обнаружила мертвых, схватила тело оберега — наиболее целое — и рванула в столицу из последних сил.
— Мне показалось, что он еще жив, — всхлипывает ведьмочка. — Лицо, конечно, пострадало, ноги и грудь. Все было залито кровью и опалено. Но ему досталось меньше, чем остальным, я верила, что его можно спасти, и неслась туда, где помогут… Но лекари сказали, что он был мертв. С самого начала он уже был мертв!
— Тебе надо было улетать в тот же вечер, — мой совет запоздал, мы все это понимаем.
— Да, здешние ведьмы мне сказали то же самое. Но к тому времени было уже поздно. Все закрутилось, — Карисса натягивает одеяло на голову и прячет лицо в коленях, из-за этого ее голос звучит приглушенно. — Теперь я даже спать не могу толком: перед глазами лица территориальных советников и тот нападавший в маске, кровь на камнях и дым в комнате, крики людей под моими окнами… Я не понимаю, что я сделала не так? За что?
Левис растерянно мнется у кровати, мне тоже раньше не доводилось утешать. Разве что близкую подругу… Хотя есть ли что-то особенное в том, кого утешать? По всей видимости, нет. Карисса тут же реагирует на касание моих рук, подползает ближе, упирается лбом мне в плечо. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не расплакаться следом за ней. Но нет, мои слезы сейчас никому не помогут, не время для них. Левис благодарно кивает и тяжело опускается обратно на свой стул. Я глажу ведьмочку по голове и путаюсь в собственных мыслях. Как уложить новые знания, как расшифровать произошедшее? Кажется, для этого нам с Левисом потребуется помощь.
Карисса всхлипывает чуть сильнее и затихает. А ведь надо еще и ее спрятать от дяди, и времени на все остается не так и много. Совсем скоро день моей свадьбы. Я собираю волю с кулак и хлопаю нашу свидетельницу по спине. Она выпутывается из одеяла: растрепанная, с покрасневшим лицом и опухшими глазами. Мне остается только улыбнуться ей, может, горькой улыбкой, может, даже искусственной, но улыбнуться. Просто иногда быть ведьмой настолько же пропащее дело, как и быть аристократкой.
16. Переменчивая удача
После рассказа Кариссы комнату на долгое время наполняет молчание. Я чувствую его душную пелену — это странное неприятное ощущение, что первое же сказанное слово повиснет в воздухе — неуместное и ненужное. В этой тишине ведьма осторожно выбирается из кокона одеяла и начинает собирать вещи: тихо, изо всех сил стараясь не скрипеть кроватью и дверцами шкафа, не шаркать тапочками по пакетному полу и не звенеть карабинами на рюкзаке. Но едва заметные сначала звуки постепенно возвращают комнату к обычной жизни. Страшный рассказ закончен, пусть и неизвестно, какое будущее ждет нас всех впереди. Я громко выдыхаю, и Левис тут же подскакивает со своего стула и принимается помогать Кариссе, будто мой выдох — это явная команда к действию. Сборы занимают едва ли больше четверти часа. Я даю ведьмочке время попрощаться с комнатой: выхожу в коридор первой. Но Карисса долго не задерживается и спешит за нами.
— Они ушли, — шепчет она. — Меня сразу предупредили, что это время придет — то, когда ведьмины башни Феникса окончательно опустеют…