Сегодняшний сон на редкость отвратительный. Я снова и снова проваливаюсь в болото. Вокруг туман, в стороне мелькают чьи-то тени. Мне страшно, я совершенно не помню, как здесь оказалась. С каждым новым шагом мои ноги все глубже затягивает в себя вязкая жижа. Мне с трудом удается вспомнить, кто я. Еще больше времени уходит на то, чтобы понять, что это всего лишь сон, и захотеть проснуться. Но не так просто открыть глаза. В ответ на мое желание болото становится все более глубоким и дурно пахнущим. Очень странно и невыносимо пахнущим — нашатырем и почему-то апельсинами…
Я просыпаюсь от боли. Сон отпускает меня из липкого плена, и за считанный миг я вспоминаю все: ведьм, архивы, документы, чай с ядовитой добавкой… Глова гудит, меня мутит, в горле ком величиной с тот самый апельсин. Я пытаюсь вдохнуть хотя бы каплю свежего, не вонючего воздуха, кашляю и утираю слезы. Все-таки это действительно нашатырный спирт с дешевой апельсиновой отдушкой.
— Радетельная, вы очнулись, какая радость! — слышу я взволнованный женский голос.
— Где я? — шепчу. Губы с трудом меня слушаются, а в горле ужасная сухость, так что шепот это все, что мне позволено. Голова раскалывается, а глаза… Мне приходится коснуться лица, чтобы проверить, что с ними все в порядке, потому что раскрыть их невозможно из-за боли.
— Во дворце оберега, — тихо отвечает мне тот же голос. — Меня зовут Ланада, и у нас очень мало времени. Я наложу на глаза компресс. Вы позволите?
Я слышу, как она возится с водой и какими-то склянками. Происшествие с главным архивариусом отучило меня верить всем подряд. Но вот до меня доносится запах свежескошенной травы с легкой примесью лаванды, и я киваю, соглашаясь на компресс: кажется, это именно то зелье, что мне сейчас нужно. Когда влажная ткань оказывается на глазах, я едва сдерживаю стон облегчения. В голове немного проясняется.
— Я слушаю, — киваю.
— Сейчас вы находитесь в гостевом крыле, радетельная Лайм. Вы здесь уже почти сутки. Я не могу вас вывести из дворца. Но могу провести сюда кое-кого. Меня об этом просили. У вас будет около часа на разговор. Травник, продавший вашему дяде смесь для усыпления, указал только ориентировочное время. А нашатырь, который передала ведьма, ускорил процесс. Вы проснулись раньше…
— И кто же меня хочет видеть?
— Ваш брат, радетельная Лайм. И его ведьма.
Какой из братьев, хочу спросить я, но вовремя прикусываю губу, не даю глупому вопросу сорваться с языка. Значит, Левису повезло больше. А я бездарно попалась тогда, когда все нужные нам доказательства уже были у меня на руках. Глупо-то как!
— Зови их, — прошу я Ланаду и обессиленно откидываюсь на подушках. Зелье очень медленно, но действует. Но смогу я видеть без боли в ближайшее время или нет — не так важно. Левис нашел меня, а я не уверена, что готова признаться брату в своей глупости.
Ланады нет довольно долго. За это время я привыкаю к неприятным ощущениям, а голова почти прекращает болеть. Наконец можно открыть глаза и убедиться, что я именно там, куда не собиралась возвращаться. Надо мной немного пыльный балдахин. Еще бы! Гостевое крыло уже давно не пользуется спросом. Посольства предпочитают занимать гостиницы в центре, а торговые союзы уже давно приобрели недвижимость рядом с дворцом оберега. Раньше здесь ночевали случайные гости и дальние родственники. Однажды в этих комнатах собралось больше десяти ведьм: какой-то конгресс, настолько популярный, что ни один башня и окружные пансионы не могли вместить всех желающих.
До рассвета еще далеко. Воздух в комнате прохладный и свежий. Я сажусь в постели, меняю сама себе компресс и безмолвно жду, вдыхая легкий аромат лаванды. Если встану, что могу нашуметь, а ночью звуки разносятся даже слишком хорошо. Мне остается только ждать. Через неплотно задернутые шторы виднеется сумрачное небо и россыпь звезд. Гостевые спальни на втором этаже, так что вид из окон открывается очень привлекательный. Жаль, что сейчас не время любоваться природой.
Мои гости появляются неожиданно — через окно. Сначала показывается голова Кариссы, потом она сама, крепко обнимающая Левиса. Ланада появляется и снова исчезает за дверью, сторожить нас от посторонних. И мне ничего не остается, как рассказать брату, как именно я попалась дяде на глаза. Странно, но до этого момента я даже не замечала, насколько устала и запуталась и насколько беспечной и опрометчивой в своих решениях была.
Левис не перебивает, слушая о моем промахе. Постепенно в его взгляде появляется что-то новое — жуткое, вызванное отчаянием и обстоятельствами вокруг нас. Мне хочется рыдать от бессилия, так не нравится мне этот излом. Я хочу хотя бы еще на день или даже час остаться его старшей сестрой — той, кто всегда будет на его стороне и примет нужное решение. Правда, я уже опоздала в своих желаниях.