До сих пор ребята хохочут, слушая эту историю.
Нынче гоняют по полям быстрые, сильные и почти бесшумные тракторы на резиновом ходу, с хорошо оборудованными кабинами — не в пример прежним, когда приходилось сидеть за рулем открытой всем ветрам и непогодам. Что за работа на нынешних — благодать, да и только!
Но тем больше страху у Анны Степановны. Ведь чем сильнее и ловчее машина, тем больше опасности от нее для человека. Страху прибавилось, когда и сын Гриша избрал себе механизаторскую дорожку. Может, потому и жалеет его больше всех других сыновей и хочется побаловать его больше других.
Да еще что-то не ладится у них, у отца с Гришей, ну прямо как у двух парней, ухаживающих за одной девкой. Внешне, конечно, вроде бы и ничего особенного, но мать не обманешь, видит: дуются с чего-то друг на дружку, не разговаривают, а если и заговорят, то через силу, с каким-то надрывом. Ах, мужики вы мои, мужики! Чего вам делить-то!
Анна Степановна хорошо понимала и мужа и сына. Отцу, конечно же, хочется, чтобы Гриша во всем походил на него, коль уж выбрал его дорожку. Но надо же и Гришу понять: дело молодое, больше хочется себя показать, чем на других заглядываться, хочется, коль можно стало, и приодеться и покрасоваться. А это нам, старикам, прожившим свой век в нужде и напряжении, не всегда нравится. Чего уж тут!
Правда, в тот день, когда всей семьей надо было ехать на покос, она сама дала маху: самовольно отпустила Гришу к друзьям, снабдив в придачу пятеркой, а потом под отсутствующим взглядом отца пришлось суматошно разувать и раздевать бесчувственно-пьяного сына, в душе испытывая только одно горячее чувство — провалиться бы сквозь землю!..
— Отец! — бросила на ходу Анна Степановна, сбегая по ступенькам крыльца с пойлом для свиней. — Поросята клетушку свою разорили! Надо бы поправить.
Отец глянул во двор на играющего гантелями Гришу.
— Надо бы, конечно, да вот когда… Чего же Гришу вчера не попросила, ведь он с обеда дома был?
— Гришу… — бормотнула мать, придержав шаг посреди двора. Видно было, как она смутилась.
Побыстрее завскидывал гантели и сын.
У них была своя тайна. Вчера, прилетев домой злой и дергающийся, Гриша опять попросил пятерку — друзья будто бы ждут, и мать впервые накричала на него на взрослого.
— Ладно, — сказал отец, наливая воду в рукомойник. — Сделаем так… Гриша, до обеда будешь работать один, а я тут управлюсь со всеми делами. Так, знать-то, и будет теперь у нас — в две смены: до обеда — ты, после — я.
— Ой, отец, а как же с мотоциклом-то?
— Ничего, у Гриши ноги долгие, шустрые.
Гриша не прекратил своих упражнений, но чуть заметно улыбнулся словам отца — впервые после возвращения из училища домой.
15
После вчерашнего ливня воздух был чист и свеж, дорога почти не пылила, и было вольготно ехать на мотоцикле, хотя солнце и сегодня распалилось не на шутку.
Иван Васильевич издалека узнал Ольгу Ивановну Верхотурову. Она поднималась от реки с полными ведрами, коромысло держала на одном плече и шагала бережно, чтобы не расплескивать воду.
Если ехать с такой же скоростью, пути их неминуемо скрестятся. Иван Васильевич сбавил скорость, но и Ольга Ивановна, услышав треск приближающегося мотоцикла, остановилась, не переходя дорогу, а голову не повернула навстречу, словно ей было все равно, кто бы ни проезжал по улице об эту пору.
Иван Васильевич остановился около нее.
Она вскинула глаза, узнала и смутилась.
— Здравствуй, Оля… Ольга Ивановна!
— Здравствуй, Иван Васильевич, — ответила она без запинки, не в пример ему.
Была она еще довольно стройна, ну разве что самую малость прибавила в теле. Одета не скажешь, что по последней моде, но очень опрятно, очень строго.
Время, конечно, не пощадило ее лица: глаза в сети морщинок, да и аккуратно уложенные волосы с заметной проседью. А так, что ж, Оля и Оля былых времен: не обознаешься, мимо не проскочишь…
Иван Васильевич растерялся до сквозняка у корней волос и стал соображать, зачем же он остановился.
— Ты чего это… Иван Васильевич? — испугалась, не выдержала его взгляда Ольга Ивановна.
— Сколько же лет мы не виделись с тобой, Оля?
— А я считала?
— Я тоже не считал. Но — много. А ведь в одном селе живем.
Иван Васильевич немножко перегибал, будто бы они не виделись столь долгое время. Они всегда знали, кто где сегодня, издалека, да видели друг друга, прямой же встречи избегали и он, и она. Иной раз для вывозки сена или дров Ольге Ивановне позарез нужен трактор, и ей предлагают обратиться к единственно свободному сейчас трактористу Ивану Васильевичу Бавушину, но она как-нибудь еще перетерпит-перебьется, чтобы потом воспользоваться услугами другого.