В избе было светло, тепло, просторно, хорошо пахло праздничной стряпней. Из придела вышла высокая пожилая женщина, и Аля, встретившись с ней глазами, сразу утвердилась: «Учительница!» Она была поражена: мать так похожа на сына! Или — наоборот! Те же добрые, внимательные глаза, то же чистое, открытое лицо. Перед таким лицом, перед такими глазами не будешь кочевряжиться, нести околесицу, остается одно — быть самой собой.
Виталий встал между матерью и Алей и, раскрывая ладони в одну и другую сторону, представил их друг дружке:
— Мама, это сватья Аля! Аля, это моя мама, в миру — Антонина Васильевна.
Обе дружно, как по команде, рассмеялись.
— Как ты меня представляешь, негодник! Что я тебе — духовное лицо?
— А ты и есть духовное лицо. Ну, не будем тут спорить…
Аля все смотрела на дверь придела и все ждала появления отца Виталия, наверно тоже поразительно похожего на сына. Сейчас она почему-то не сомневалась, что в этой семье все похожи друг на друга, как яблоки на одной яблоне.
— Мама, а где у нас отец?
— Его что-то срочно вызвали в мастерскую.
— Вот! Говорил я вам вчера: поедем со мной!
— Ну, как так без предупреждения! Гусевы, поди, сами куда-то в гости подались…
— Дома сидят. Я у них лошадь ставил, ночевал. Ругаются на вас: домоседы берложистые, говорят.
— Ничего-о-о! — засмеялась мать. — Ишь, уже соскучились!
— А Надя где, мам?
— Надя с подружками на лыжах ушла. Воскресенье же, чего ей дома сидеть.
Ревниво прислушиваясь к их разговору — не скажут ли чего и про нее и как это скажут, — Аля и не заметила, как оказалась без шубы и без сапог, опомнилась только тогда, когда хозяйка достала с печи свои валенки и подала ей.
— Ой, что вы, Антонина Васильевна, я так побуду!
— Меня до сих пор слушались все! — с ласковой строгостью сказала мать Виталия, и Аля поспешно сунула одеревеневшие ноги в горячее мягкое нутро валенок. — Сейчас чай пить будем… Проходи, Аля, садись вот сюда.
Очутившись за столом, Аля вспомнила, какую клятву давала себе, поднимаясь по ступенькам крыльца… Немногословность, конечно, была, но куда подевались так четко запланированные строгость, солидность и неприступность?
— Мама, как у нас со скотиной? Не пора?
— Куда же ты в парадном? Вот отец придет…
— Его еще жди-пожди, а мне долго ли переодеться?
— Ну, сходи, а мы с Алей на стол приготовим.
Аля поспешно кинулась от стола к шестку на помощь Антонине Васильевне. Та встретила ее с улыбкой:
— Да сиди ты, сиди, Аля! Я ведь это так, к слову, сказала. Ну, ладно, неси, пожалуй, вот это на стол… Аля, а полное имя твое как?
— Александра.
— Да-а? А мне думалось — Алевтина… Что ж, доброе у тебя имя. Если я не путаю, то оно обозначает — Благородная.
Аля почувствовала, как краснеет теперь всем лицом, а не только щечками с мороза, с ветра. И заторопилась:
— Это меня так папка все называл: не Шурой, не Саней или еще как-нибудь по-деревенски, а вот так по-новому, по-своему — Аля. Ну и осталось теперь это за мной.
Когда за Виталием закрылась дверь, и он зашумел где-то там, во дворе, Аля собралась с духом:
— Антонина Васильевна… Вы не подумайте чего такого… Мы с вашим Виталием просто решили прокатиться, освежиться… уж так тяжко на свадьбе! Виталий по пути решил заехать домой, чтобы вы не беспокоились… Вот я и…
— Аля, ты какое варенье больше любишь — клубничное или черносмородинное? — спросила хозяйка, будто и не слышала Алиных объяснений, и это сначала обидело девушку, а потом дошло до нее: чего это она оправдывается перед матерью чужого ей парня, как провинившаяся, и как хорошо, что эта мать деликатно переводит разговор на обыденные вещи!
— Ой, Антонина Васильевна, да не беспокойтесь вы! Я ведь со свадьбы! Меня закормили там со вчерашнего дня! Думают: студент, так надо кормить, кормить его, будто он из голодного края!.. Ой, Антонина Васильевна, да я еще впервые на свадьбе, и не думала, что это так муторно! Прямо насильно заставляют пить: пей до дна, иначе подумаем, что ты нами брезгуешь, не уважаешь нас! Да хоть бы один так-то, а то ведь друг за дружкой ходят подавальщики, и у каждого свой резон: от меня еще не пила, пей, а то!.. Ладно, я рядом с невестой сидела, и она меня немножко защищала.
— А кто она тебе будет?
— Подружка. Вместе в техникуме учились, вместе нынче закончили. Надо быть уже дома, да вот — подружка замуж, а я на ее свадьбе.