«Да, от тебя не уйдет!» — подумала Нюра, вспомнив, как Малов утвердился на должности бригадира, сославшись на то, что он был призван в армию именно из бригадиров. И сняли с должности старательного, хорошо справлявшегося человека, фронтовика же.
— Что-то не пойму я тебя, Яша… Ну пусть все это так, но я-то, я-то здесь при чем?
— То есть как?! — удивился и Малов, резко отнял от лица распаленную цигарку. — Без тебя я… зачем я? Все, что положено мне по праву, я возьму, вырву, выдеру с корнем! А вот ты…
Нюра рассмеялась — думала, что только для себя, но ее смех услышал и Яша Малов, забеспокоился:
— Чего опять? Ну, чего ты?!
— Да ничего, Яша, ничего. Смешно немножко. Значит, чтобы ты мог свободно хапать, я должна выйти за тебя замуж? Не-е-ет, милый женишок, не надейся и не жди! Как по-немецки «до свиданья»?
— Иссохнешь! — выкрикнул Малов.
— Пусть! — засмеялась Нюра.
— Вся молодость пролетит!
— А с тобой съякшаюсь — так при мне останется?
— Спохватишься!
Самсон, с ходу огретый нагайкой, обиженно всхрапнул и понес ходок сильными рывками. Нюра представила себе, как при этом должна мотаться голова Яшки Малова, и невольно улыбнулась. И тут же взяла ее такая обида, что глаза зарезало.
Дорога в такую глухую темень показалась непреодолимо трудной: Нюра едва выбралась на перевал. Здесь остановилась передохнуть.
Внизу, в глубоком провале долины, чуть осветленном легким ровным туманом, кое-где, редко-редко, мерцали огоньки коптилок в домах. Где-то в середине села играла гармонь. Временами ее переборы доносились наверх с такой ясностью, с такой чистотой лада и задушевностью звуков, что сжималось и замирало сердце. Больно, невыносимо больно было смотреть на родное село вот так, сверху, из темноты ночи, и угадывать его только по двум-трем огонькам да тоскливым всхлипам одинокой гармошки.
«Ты еще разревись у меня! — пригрозила сама себе Нюра и удивилась: — Что же это со мной…»
4
Дальше она и шагу не успела шагнуть: где-то невдалеке всхрапнула лошадь, послышалась стукотня колес…
«Неужели Яшка-Малашка возвращается?» — подумала Нюра и улыбнулась новому имени бригадира, пришедшему на ум так нечаянно.
Но нет, дорога впереди была тиха и пустынна. Кто-то пробирался снизу от села по меже, по давно заброшенной, заросшей бурьяном дороге. Кто-то чужой, должно быть, заблудился. Упрется в лес, а дальше куда? Нюра хотела уже окликнуть через все картофельное поле, но вдруг будто кто под бок ее толкнул: «Батюшки! Да это же за картошкой! Воры!»
Все последующее ей показалось игрой в прятки. Тот или те, кто приехал за картошкой, конечно, старались не шуметь, к тому же они теперь съехали с межи на мякоть поля. И Нюра пробиралась в темноте наобум, чутко прислушиваясь и держа лопату на весу и на отлете, чтобы случайно не звякнуть ею.
Столкнулись внезапно: выросла перед Нюрой лошадиная морда, зашумела на бурту солома, и на ее светлоте хорошо обозначились две согнутые фигуры.
— Кто что здесь делает?! — громко и четко спросила Нюра, чувствуя, как при этом у самой потянуло сквозняком по спине.
Один из тех упал и замер, второй подпрыгнул и заорал:
— Кто это?!
— Хозяйка.
— Я те вот дам сейчас «хозяйку»! — голос был незнакомый и грубый, властный — голос человека, привыкшего не только угрожать, но и приводить в исполнение свои угрозы.
«Вот ввязалась! — тоскливо подумалось Нюре. — Прихлопнут, уедут и — поминай как тебя звали!»
Но отступать было уже поздно и некуда.
Второй вор, припавший с перепугу к земле, теперь встал и зашептал что-то на ухо своему дружку. Тот, выслушав его, досадно крякнул и, вдруг ослепив Нюру светом карманного фонарика, скомандовал:
— Ты! Звеньевая или как тебя там! Иди сюда и читай — у нас распоряжение вашего председателя, Андрея Петровича: отпустить и так далее. Иди сюда! Тут все чисто! — Человек сунул под луч фонарика бумагу и затряс ею.
— Если все чисто… зачем же вы сюда ночью приехали?
— Дура! — фонарик погас. — Где же днем транспорт? Мне, думаешь, как разбойнику, охота трястись ночью по вашим полям и дорогам?
Хотя тот, второй, и прятался от света за спиною человека с начальственным голосом, Нюра узнала его: бывший счетовод Саввушка.
— Ты! Как тебя там… Иди сюда, помогай! Быстрее дело пойдет! Тебя тоже, наверное, ждут дома!
— Ждут не дождутся. Только дело так не пойдет.
— То есть?!
— То и есть: не дам я вам ни одной картошечки!
— А ты, как тебя там, ты знаешь, для кого эта картошка?