Вышли на крыльцо остальные, потоптались и замерли перед лицом улицы. Кроме мальчишек за происходящим следили, застыв неподалеку, две бабы с одной стороны и три с другой, высовывались, куда ни посмотри, из окон и калиток любопытствующие головы.
Привязанный к коновязи, зло перебирал ногами Самсон, шумел растрепанной в долгом ожидании сбруей и скособоченным, видавшим виды начальственным ходком. Вот еще одна лошаде-единица ни за что ни про что пропадает…
— Ладно, иди отдыхай, — тихо, почти шепотом сказал председатель и, чтобы не приключилось новой ошибки, уточнил: — Нюра, Анна или как тебя там… Не забудь только: завтра всей своей гвардией на силосование дикорастущих!
9
— Что, Нюра, попало? — посочувствовала первая же тройка баб. Но, видимо, в глазах, и лице Нюры было что-то такое, необычное, что заставило товарок наперебой вступить с предложениями:
— Да господи! Если уж на то пошло, так мы хоть сейчас пойдем куда надо!
— Нам что — зальем огонь в каменке…
— Запрем ребятишек…
— Велено отдыхать, — сказала Нюра, когда слово осталось только за нею. — Отдыхайте. Как следует.
— Какое тут отдыхать — десять рук бы бог дал! — и будто вихрем разогнало баб по домам — вмиг опустела улица.
Клава Бажина вышла из своих ворот навстречу Нюре с тугим пучком лука-пера в руке.
— Ну?
— Не нукай, не запрягла еще! — ответила Нюра и впервые за все это время улыбнулась. Вырвала из подружкиной руки два-три пера и с небывалой жадностью принялась жевать их. — Слушай, много еще дел-то?
— Ай, да глазыньки бы не глядели! — Клава хохотнула для вида и тоже зажевала. — Если все перебрать, так и недели не хватит. Наведу чистоту маломальскую, и то ладно. Ребятишкам что-нибудь вкусненькое сготовлю. За все лето!
— Слушай, Клава, я вот что думаю: Василия Снигирева мы забыли… Надо бы помочь ему? Уж больно угваздался он! А его ребятишки?.. Подговори Варьку, может, еще кого… А, Клава?
— Ладно нето. И вправду, глазынки бы на него не глядели! Не перевариваю я этих мужиков! Командовать только! А оставь одних в семье — не знают, как штаны свои удержать на пупе! На еще луку, ядреный нынче.
Постояли, пожевали, на прощание напомнили друг дружке:
— Ладно, еще сбежимся!
Время вызрело в полдень. Войдя в дом, Нюра в первую очередь скомандовала:
— Вставай, Василиса, пообедаем!
Девушка, не открывая глаз, мотнула головой.
— Что, так уж неохота жить?
Василиса открыла глаза и долго-долго смотрела Нюре в лицо.
— Все пропало, выходит?
Та столь же каменно промолчала. Нюра присела на краешек кровати, наклонилась, приникла лицом к холодному девичьему плечу.
— Слушай, Василиса… Не знаю, как ты там, а я повидала в своей жизни много… И скажу так. Пусть тебе в жизни счастья уже не видать, пусть. Но ты еще можешь дать счастье другому. А это для нас, баб, частенько одно и то же…
Василиса закрыла и открыла глаза — это была ее бессильная усмешка. Шепотом — на большее ее уже не хватало — спросила:
— Ну и что я должна сделать?
— Да господи, откуда я знаю! Подожди, переживи это дело! А там — ну, выйди замуж за первого попавшего, выбери самого разнесчастного, сколько их нынче! И сделай его счастливым.
Промолчала и после этого Василиса.
А близко к вечеру она встала. Сама. Оделась во все Нюрино, что у той нашлось на этот случай. И поужинала — за вчерашнее, позавтракала, пообедала — все в один присест.
Потом глухо сказала:
— Пойдем.
— Куда?
— К Васе. Снигиреву.
— З-зачем?
Они долго смотрели друг дружке в глаза, так долго, что Нюра в конце концов почувствовала себя странно, дико. Она даже головой тряхнула: уж не снится ли ей все это!
— Я в полном разуме, — сказала Василиса. — Я решилась.
— А если завтра раскаешься?
— Не бойся: мне хочется жить.
Нюра зло стукнула себе кулаком по лбу:
— И что только я натворила!
— Не казнись, Нюра. Я сама додумалась до этого, сама решила.
— Да нельзя же так — сгоряча!
— Почему же сгоряча? У меня же тут, — Василиса положила ладонь на левую грудь, — все выстыло.
Нюра посидела-покачалась с закрытыми глазами.
— Ладно. Посиди пока дома. Сбегаю кое-куда…
10
А вечером они пришли к Василию Снигиреву.
Как ни внезапен был для него приход гостей, он не оказался застигнутым врасплох. В избе было все вымыто, выскоблено, расставлено по местам, пахло доброй свежестью и еще чем-то вкусным, праздничным. Хорошо поработали Клава с Варей!