Вынос святых
1
Все-таки неожиданно это случилось.
Скрипела мать, все покряхтывала и пристанывала, и никто в доме не заметил, когда она занедужила всерьез. В больницу удалось увезти ее только за три дня до смерти, когда она уже начала бредить и не могла понять, что нарушают самый строгий ее наказ и впервые в жизни везут в казенный дом.
Есть на свете неприглядная правда. Ее стараются не трогать, стараются оставить под спудом. Но правда есть правда. Нюра знала, что смерть матери освободит всех, принесет всем облегчение. Случилось же наоборот: вся семья притихла, заугрюмела, все заболели домобоязнью.
Нет, так, на вид, просто всем некогда было. Нюра с Алешей с начала уборки только гостили дома и уж совсем неблагодарными ночлежниками стали, когда взялись за копку колхозной картошки: она была звеньевой, он был единственным ее трактористом, а дали им, первым в районе, новую машину — картофелекопалку. Зоя с нового учебного года ходила в Потаповскую среднюю школу, в восьмой класс, вскоре стала там на квартиру и домой возвращалась лишь на воскресенье. Ну а Вовка, понятно, предоставленный самому себе, старался как можно меньше бывать дома. Одичал…
А сегодня принес в дневнике двойку. Жирнющую, как осенний гусь. Видать, учитель с чувством выводил ее, и теперь уже эту дичь нельзя было вырубить никаким топором.
— Вот как ты начинаешь седьмой класс! — сказала Нюра, с треском закрывая дневник. Получилось громко даже для самой себя. Сын вздрогнул и уткнулся носом в сумку, быстрыми и суетливыми движениями заперебирал в ней книжки, тетради, карандаши.
— Иди-ка сюда.
Сын трудно расстался с сумкой.
Не подняв поникшей головы, сын вышел из-за стола.
— Вот тебе! — вяло проговорила Нюра, небольно, только для вида закатив сыну пощечину.
Тот как бы выбросил лицо навстречу матери, большие черные глаза его налились слезами, и весь он задрожал, как человек, который вот-вот зайдется криком. Но сын не закричал, не заплакал, не всхлипнул. Не отвел он и пронзительного взгляда. Нюра взяла его за плечи, круто повернула кругом и толкнула в спину.
— Иди. Учись. Без двоек чтобы. — А сама опрокинулась на кровать, на краешке которой сидела, и прикусила губы, чтобы самой не зареветь.
Надо было обедать — затем только и забежала домой. Но после случившегося торчал в горле ком, и Нюра знала: никакая пища сейчас не примется. Закрыть бы глаза, уснуть бы! Стряхнуть бы с себя, выветрить бы из себя эту въедливую, как пыль, многолетнюю заскорузлую усталость.
— Тетя Нюра! — прозвенело в дверях. — Вовка, где мать?
Нюра ошалело вскочила.
— Тетя Нюра! — бесшабашно заголосила Дуся, молодая колхозница, увидев хозяйку. — Айда пошли скорее, тетя Нюра, бабы ждут!
Нюра уже с порога оглянулась на сына.
— Обедай тут. Один.
Тот не ответил, не поднял глаз.
— Я кому говорю!
Сын посмотрел куда-то близко к материнскому лицу — кажется, в пустоту раскрытой двери.
— Обедай, сказано тебе.
— Ладно, — буркнул сын.
Нюра ушла из дому с тяжелым сердцем и долго не могла успокоиться, понять, что с нею творится. Только к вечеру, за обычной сутолокой дня, за дерганьем то в одну, то в другую сторону среди гомонящих баб забылась немного.
Пока шла вечерней, уже довольно темной улицей, радовалась: тепло, уютно, в окнах мирные огни и плывет ни с чем не сравнимый, ничем не истребимый дух жареной, тушеной, сваренной прямо в мундире картошки. Пьянящий этот дух в меру приправлен запахами укропа, малосольных огурцов, лука, постного масла, парного молока — ах ты, сельская улица, в час позднего осеннего вечера, в час торжественного крестьянского ужина!
«Спит!» — с горячей щемящей болью подумала о сыне Нюра, увидев темные окна дома. Вот оно что мучило с обеда, — пустота, неухоженность родного жилища.
«А это кто?» — Вздрогнула она, заметив на лавочке у ворот темную скрюченную тень. Осторожно подошла к этой тени, склонилась над нею и — онемела…
Да, это был сын, и он вправду спал. Голова неудобно вывернута, рука беспомощно свисла, босые ноги зябко подтянуты коленками к самому подбородку, белеет лицо.
— Вова, пойдем в избу, — как можно ласковее выговорила Нюра. Не помогло: вскрикнул, вскочил, отбежал в сторону.
— Что с тобой, сынок? Это же я!
Молчание.
— Ну что с тобой?
Всхлип.
— Негодный мальчишка! Ты чего завыдумывал, а?
— Бою-у-у-у-у-усь!!! — взревел сын.
— Не выдумывай давай! Боится он! Чего меня бояться?