— И тебе хватило терпения?
— Нет. Не всегда. Но я его занимала. У кого только могла, где только могла. Набиралась… Даже у тебя… Нет, не так… И у тебя!
— Хорошо, — склонил он голову в глубоком кивке и улыбнулся. — Тогда это «мое» письмо, ну, коротенькое которое, сделано чистыми руками, Анна… Не казнись и не ругай никого!
В субботу в предбаннике
1
В углу на жердинке висели веники. По ним легкими порывами прохаживался вороватый ветерок, и они, потревоженные, но не разбуженные, все пытались припомнить сквозь сон что-то из минувшего лета — тихо-тихо шелестели…
Была суббота, и Анна Ивановна собиралась затопить баню.
Для нее это всегда было праздничным событием. Сердце еще с утра начинало колотиться, а успокаивалось только поздно вечером за самоваром. И надо было весь день бегать бегом. Бегом на работу, бегом на работе, бегом с работы. Прибежишь, кусок хлеба в руки — и пошла опять беготня. Упаришься, пока натаскаешь воды в баню. Но едва переведешь дух, дожидаясь, когда загудит в каменке огонь, как снова захватит тебя спешка. И столько мелочей вдруг обнаружится, и все перебери их руками, и всему этому так неуемно радо сердце!
Зато какой покой, какая благость разливается по телу вечером под патриархальную песню старца-самовара, кавалера множества медалей. Давно потерявший весь свой никелевый блеск, он по субботам тоже получал крепкую баню, прежде чем утвердиться на столе, а утвердившись и во все щеки сияя парадной медью, один заменял целый оркестр…
До сих пор всегда так было для Анны Ивановны. Сегодня же ей грустилось отчего-то, все-то она делала вяло, как бы в забытьи, сама того не замечая.
Черная пустота бани еще не наполнилась дымом. Он лениво поднимался к потолку, набухал там слоеным синим облаком. Анна Ивановна присела на пороге бани и уткнулась лицом в колени.
«Куда спешить? Да и стоит ли? Ведь все успеется и без беготни», — подумалось ей.
Покойно, беспечально шелестят сухие листья, покойно и беспечально вспоминается то, что было недавно…
Недавно скончался дед Степан.
Перед смертью положил руку на сердце и сказал:
— Прости меня, Маша, прости меня, Нюра, простите все… Я утаил от вас… — И подал родным конверт, устало-устало вздохнул: — Чудо хотел сотворить… Знать-то, чудотворец из меня не вышел, ядрена гуща…
Дед Степан в жизни не умел шутить. Может, не хотел. И потому все его шутки, коль уж дело доходило до этого, звучали грустно, печально. Вот и теперь, после его «ядреной гущи», все родные зажали лица ладонями и затряслись в беззвучных рыданиях.
— Не надо, чего уж вы, — упрекнул их дед Степан. — Я свое прожил. Завидовать мне кому-то не в чем. И жалеть меня не за что. Жизнь — она…
Замолчал. Долго бы еще ждали его слов родные, если бы к постели не подошла невестка деда Степана, Нюрина свекровь, поправить сползающее одеяло. Ахнула:
— Батюшки! А он уже не дышит!
В конверте, оставленном дедом, была похоронная. В ней указывалось, когда и где пал смертью храбрых молодой солдат Степан Филиппович Желтышев, где он похоронен. Штемпеля на конверте напоминали, что дед Степан получил эту весть еще в апреле 1942 года…
Но это не все.
Как-то вскоре после похорон деда Нюра проснулась среди ночи и услышала вздохи сына.
— Ты чего не спишь?
Сын притих было, да вдруг с шумом сел на кровати и вздохнул не таясь:
— Не могу понять все-таки… Так это не похоже на дедушку… Чего он хотел этим добиться — оживить мертвого? Как ни прикидывай, выходит, что он… обманул!
Анна Ивановна подождала, пока наладится захлестнувшееся дыхание, а потом сказала, как бы даже позевывая:
— Никто тебя не обманул. Спи знай.
— Да не меня, мама, не меня он обманул! — с сердцем выговорил сын. — Он ведь тебя обманул!
Ни слова не сумела сказать мать — затрясло ее, и она потуже натянула на себя одеяло.
— Ведь совсем по-другому могла бы сложиться твоя жизнь, мама, если бы… Верность верностью, но ведь… Я же понимаю все, не маленький…
— Ну и не большой еще! — оборвала его мать, отбросила одеяло, потянулась за халатом. — Что ты понимаешь, мальчишка! Что ты понимаешь? Обманули его, глянь-ко ты!
Зажгла свет, порывшись в сундуке, принесла и кинула на колени сыну старый, еще довоенного издания учебник географии для шестого класса.
— Там, внутри, лежит. Читай…
Сын перешел к столу, к свету. Мать издали следила за ним, за быстрыми движениями его головы слева направо и, оставаясь на месте, заодно с сыном читала письмо, которое знала наизусть…