И что мне было делать, девственнице, что говорить? Этим он подписал приговор нашим возможным отношениям.
Другой парень наоборот, решил поразить меня размахом своей необоримой сексуальности и масштабом своих эротической поползновений.
- Ой, ты бы знала, Верка, скольких девок я попортил, скольким девушкам я жизнь поломал, - и типа сокрушенно так головой качает, пока перед его внутренним взором проносятся прекрасные печальные лица безутешно рыдающих девиц, отвергнутых им в свое время. - Сколько их сделало аборты от меня... - и на меня так нежно смотрит, мол, смотри какой я, опасный, ужасный и прекрасный. Типа видит во мне уже очередную жертву.
Спасибо, думаю, что предупредил меня. С таким типом я уж точно не свяжусь. И я насилу от него отвязалась. Этот парень обожал повторять, что в жизни любит только три вещи: пиво, футбол и рок-н-ролл. И все это мне пришлось испытать на своей шкуре.
Во-первых, он никогда не приходил ко мне трезвым, не раздавив пару кружек пива. Как однажды признался: 'А трезвым я к тебе и не решусь подойти, ты ж такая...'. Музыка меня устраивала, хотя на тот момент я отчаянно тащилась от Холлуина и Айрен Мейден, но когда он заявлялся ко мне в комнату, тут же вытаскивал из магнитофона мою кассету и вставлял свою. По крайней мере, я ему благодарна за 'Дом восходящего солнца' Анималс, так что с этим все нормально. А вот футбол...
В те вечера, в которые в нашем городе проводились футбольные матчи, можно было не ложиться спать в положенное время, бесполезно, потому что Олег считал своим долгом заявиться ко мне в первом часу ночи, чтобы радостно прокричать, что наши выиграли, или прорыдать, что проиграли. И ему было без разницы, что мама, по началу, пыталась объяснить ему, что Вера уже спит, ей завтра рано на работу.
- Ну пожалуйста, ну разбудите ее, ну на минутку, мне надо сказать ей что-то очень важное!
И я, шатаясь и лупоглазясь, тащилась на кухню, даже не трудясь снять бигуди (еще чего, с таким трудом накручивала), и слушала восторги или пьяные слезы по поводу игры и непременного 'махалова' после оной.
А он называл меня принцессой. Пожалуй, единственный из всех, с кем я когда-то общалась. Но это звучало так странно: 'Сколько времени, принцесса?'. Мне казалось это наигранным и неестественным.
Ему отчаянно не везло со мной, и он наврал своим друзьям, будто я его подружка, ну, в том самом смысле. Они предлагали ему то одну девчонку, то другую (это он мне так рассказывал, когда в очередной раз пытался цену себе набить), а он им типа ответил: ' Вы че, пацаны, в своем уме? Смотрите, какая у меня женщина'! Это про меня, мол.
Но я была неумолима. Умри, но не дай поцелуя без любви. И вообще, умри, но не дай. Но дала, и не умерла. Нет, Александр, все-таки, самый достойный из всех, кого я знаю, и он подходит мне лучше всего. Ничего не требует, никому не будет распространяться, не делает глупостей и не обижает меня. Вот только что со мной будет, если он, все же решит связать свою судьбу с кем-то... Мне же тогда придется вернуться в свою холодную пустую конуру... Ладно, пока этого не случилось, будем жить и не грустить.
Выходные я провела у своего любовника. Вау, как звучит! Может, это все-таки, аморально, что мы спим, а он меня не любит, а я вообще ему призналась, что у меня есть идеал в голове. Вот только никак не могу решиться рассказать ему о том, что встретила его в настоящей жизни. Интересно, какой совет он мне даст, чтобы бороться с отчаянием?
Эта сделка с 'Линбанком', принадлежащим господину Лановому, дорого мне далась. Столько документов, столько исполнительной документации мне еще не приходилось собирать. Да ладно собирать, я как вышибала, боролась за каждый листок, вызванивая людей, которые должны были предоставить мне данные, строча письма и рассылая электронные сообщения.
- Анатольевна, как там дела с каэсками обстоят? - спросил меня во вторник утром Чащин.
- Я звонила Началову вчера, он обещал все сделать и прислать. С утра сторожу электронку, жду весточки, - отчиталась я.
- Хорошо, значит, заверь у нотариуса баланс, и добей Началова, чтобы он... чтобы он... -Чащин отвлекся на входящий звонок, читая автора.
- ... чтобы он не поднялся, - подсказал Иванов.
Иванов вообще юморист. Меня он позиционирует всем своим коллегам и партнерам так: 'Это моя помощница, мое второе 'я', только не пьет и не ругается матом'. Однажды он вызвался починить розетку в офисе, и коротнуло так, что мы на час остались без света, пока разбирались в чем дело и где что перегорело. А он так бодренько: 'Ничего, пока у нас есть руки, хоть и очень кривые, мы не импотенты'. И все в таком духе. Но из начальства он самый серьезный и строгий. При всем том, что ни разу ни на кого не повысил голоса.
Нет, он, бывает, ругается, но не шумно, и тогда предупреждает меня: 'Анатольевна, закрой уши', и шпарит на своем жаргоне с шутками на грани фола. Я говорю ему: 'У Вас что ни высказывание, то перл. Мне пора завести ПЕРЛовую книгу и записывать туда все Ваши мудрости'.
А вот Чащин матерится так, что стены дрожат. Умница, интеллигент, красивый мужчина с умопомрачительным баритональным дискантом, с субподрядчиками по телефону он ругается так, что ошметки и невидимые перья летят в разные стороны. В такие моменты я предпочитаю куда-нибудь деться с каким-нибудь делом. Например, уйти в бухгалтерию для какой-нибудь сверки, а попросту почесать языком.
Короче, послали меня к нотариусу. Ясное дело, что я выберу того, который ближе к площади Кирова. Чтобы мне мимо Линбанка пройти. Это же ясно. И тут мне очень кстати вспомнилось, что у меня есть неоплаченные платежки за свет и коммунальные услуги. Очень удачно, что по пути я забегу в банк, чтобы не делать долгов и избежать пени.
С готовым планом и продуманным маршрутом я быстро собралась и поехала в центр. У нотариуса просидела всего минут сорок. Это ерунда по сравнению с тем, сколько часов и дней в общей сложности я провела в подобных очередях.
И вот с замирающим сердцем я распахнула двери заветного дворца. Это легко сказать, а дверь оказалась такой тяжелой, будто каждому предлагалось хорошенько подумать, а стоит ли сюда заходить, в смысле, достойны ли они? Мне было не важно, я знала, что не достойна. Я осознавала, что выгляжу слишком дешево для того, чтобы даже начинающий и неопытный работник банка принял меня за потенциального клиента, но какое-то количество копеечек, я все же собиралась у них оставить. И поэтому наигранно уверенно процокала к терминалу.
В сумке пришлось копаться долго, чтобы отыскать на дне смятые квитанции. Интересно, Лановой уже вернулся в город? В нашей организации она пока так и не появился.
- Я могу Вам помочь? - услышала я за спиной вежливый голос клерка.
- Ах, нет, спасибо, в моей сумочке никто не разберется кроме меня, да и я с трудом это делаю.
Девушка в униформе улыбнулась. Красивая, стройная. И операционисты за стеклом все такие же, ухоженные, нарядные, как на подбор. Да у Савелия здесь рассадник красоты! Видно, что любит окружать себя чем-то идеальным и эстетически приятным. Я вздохнула. Стоило сюда переться, чтобы лишний раз вспомнить, что ко мне это не относится и на меня не распространяется.
- Может, чем-то еще? - снова улыбнулась мне прекрасная брюнетка, миниатюрная и лакированная.
- А пожалуй, что и да, - я повернулась к ней, уже держа в руках заветные бумажки. - Заплатите за меня мой долг?
И замерла, потому что в конце просторного холла заметила его, моего красивого, подтянутого, собранного и по-деловому замкнутого любимого. Значит, он вернулся! И скоро окажется в моем офисе. Опять пройдет мимо не взглянув? Или поговорит, как со старой знакомой? Все-таки между нами уже есть что-то. Например... мои сапоги. Скажешь кому, засмеют. Нас объединяют сапоги, и еще - моя наглость. Потому что я напросилась к нему в гости. Правда, он очень изысканно и галантно меня развел в конце, но сделал это так идеально... А почему развел? Он был вынужден отказать, потому что изменились обстоятельства. Этот звонок не был запланирован и подстроен. Да, но вот и особого желания провести время со мной он не испытывал.