Короче, осталось на дне одно пирожное, с моим именем, изрядно помятое, пока других его сестер и братьев извлекали из коробки на свет божий. Сижу, смотрю с грустью. Не сладостей жалко. Себя жалко. Вот так и парней всех хороших порасхватали, а мне ничего не оставили... Или один, с надписью 'Вера', где-то сидит и меня дожидается? Ну, уж если проводить аналогию в данном случае, то сидит в коробке, бомж какой-то помятый, как и этот эклерчик... Эх...Ну и пусть сидит, где сидит.
И тут голос надо мной. Нет, даже сначала аромат, и потом уже волшебный голос:
- Вера, добрый день! - и приветливо улыбается Савелий. Сэв.
- Привет, - говорю, - рада видеть. Кофе хочешь?
- Нет, спасибо, я уже ухожу.
- Как уходишь? - встрепенулась. - А разве ты не ... не только что пришел?
- Да я уже все дела сделал, пока ты на кухне порядок наводила, - улыбается. - Вижу, ты уже угостилась? Как тебе мой подарок?
- Так это ты? - я удивилась. Вот честное слово, не подумала бы. - Не ожидала. Спасибо. Здорово.
- Какое тебе понравилось больше всего?
Нет, ну детский сад какой-то 'Три поросенка'.
- Ну... не знаю, я пока ... не определилась, - не буду же я жаловаться, что меня весело и ловко обокрали. Вернее, кража, это когда под покровом неизвестности, а меня открыто грабанули.
- Ясно, ладно, я понял, что надо приносить больше, а то пока всех угостишь, сама голодной останешься, - улыбнулся Савелий.
Какой он все-таки проницательный. Я же не знала, что он в стороне стоял и на все это дело смотрел с ухмылкой.
- Да, кстати, я принес твои квитанции, - и полез во внутренний карман за моими бумажками. Вот, под сердцем нес. - Ты почему вчера убежала?
- Ну... я.... Я подумала, что и так долго тебя отвлекала, а у тебя дела, работать надо...
- Ну, я сам себе начальник, и могу работать, а могу не работать, - он усмехнулся. - Ладно, понял. Вот квитки, вот сдача. Спасибо, что воспользовались услугами нашего банка, - и расхохотался. - Просто я собирался пригласить тебя в кофейню. Кстати, эти пирожные были оттуда. Сходим как-нибудь?
И на меня смотрит, ждет ответа. Не скажу, что с надеждой и волнением, но все-таки ждет. Сам пригласил, между прочим! В этот раз я не напрашивалась. Но вот есть Бог на свете! И Он меня очень любит! Ну разве так бывает? Чтобы мне так повезло. Чтобы меня заметил такой человек... стоп!!! Или ему от меня что-то надо?
Внутри сразу все похолодело и замерло. А что ему от меня может быть нужно? Только одна мысль по этому поводу появилась в голове - кулон. Или с камнем что-то связано, или я не знаю. Он тогда странно посмотрел на него. Может, это какой-то действующий амулет? Ага, точно! Открывает порталы в иные миры! Ну я и дурочка! Не знаю, что ему нужно, но отказываться я не собираюсь. Из задумчивости меня выдернули длинные пальцы, щелчками мелькающие перед моими глазами.
- Эй, Вера, не покидая меня, останься со мной! - смеется и водит рукой перед моим носом.
- А? Что? Я согласна.
- Согласна? Отлично, значит завтра, как и договорились. Ну счастливо, до встречи, - и направился к лестнице.
А о чем мы договорились? Лично я с ним ни о чем не договаривалась... Блин, задумалась, и все пропустила, а признаться не смогла. Вот со мной так всегда. Надо что-то сказать, а я молчу. И ничего с собой поделать не могу. Может, позвонить потом Веронике, спросить у нее, на какое время запланирован обед у ее патрона? Вот попалась.
А что, если я ему нравлюсь? Может такое быть? Теоретически, конечно, да. Но практически... Красивый, здоровый, успешный, удачливый, с легким, как оказалось, характером, здравомыслящий и умный, он не может не стремиться к совершенству во всем. И для этого ему необходимо, чтобы его девушка, его избранница, во всем была ему под стать. И ладно, умная, ладно, с хорошим характером, но и красоты всем хочется. Чтобы глаз не отвести от лица, чтобы рук не оторвать от тела... А во мне нет ничего, на чем мог бы задержаться мужской взгляд искушенного мужчины.
А с чего я взяла, что он искушенный? А с того, что с такими внешними данными, не говоря уже о внутренних качествах, человек не может провести жизнь в затворничестве. И даже если он разборчив, вокруг него непременно вьется множество женщин, красивых и видных, потому что равнодушным к нему, я уверена, не может остаться ну никто. Или может? Ну, все равно, гораздо больше тех, кто им очарован, тем тех, кто к нему равнодушен. Это уж как пить дать. И поэтому всегда существует соблазн не устоять, поддаться на уговор, купиться на завлекалочку. Мужчины это могут. А женщины это умеют. Тем более, когда речь идет не только о внешней привлекательности, но еще и о больших деньгах...
Эх, а я-то ту причем? Или он временно одинок? Точно, поругался со своей подружкой, и теперь мстит ей. Мол, смотри, кого я тебе предпочел! Решил осчастливить типичный 'синий челок', вот я какой. От меня все без ума, а ты иди, кусай локти!
Боже, меня как молнией пронзила боль от этой догадки. Конечно же! Он просто манипулирует мной ради каких-то своих целей! Ну не может человек такого уровня взять и заинтересоваться секретаршей-неудачницей престарелого возраста! Или может?
Вон, принцесса Диана была простым воспитателем в детском саду, но вот стала же женой принца крови! Как-то же она поверила в свою значимость? Или там расчет был? Да, с ее стороны, может, и был, я не знаю, но с его-то стороны какой? Влюбился парень, крышу снесло, вот и женился на простолюдинке. А я могу у кого-то крышу сорвать? Никогда такого не было. А скоро уже мой закат. Там не то, что крышу, досочку из забора уронить не смогу...
Не скажу, что вообще никому никогда не нравилась, но вот взаимности ни разу не случилось. Наоборот, если кто-то и начинал проявлять ко мне интерес, то автоматически становился моим врагом. Ну вот по-настоящему вызывал мою ненависть. Никак не могу это объяснить, но всегда страдала от этого. Факт.
Началось класса с четвертого. Вот ведь точно, все проблемы из детства тянутся. Построили новую школу, пошла туда учиться. Увидела симпатичного мальчишку, не самого красивого, но нормального. В один из осенних дней сентября пошла с ним гулять. Не одна, конечно, нас несколько девчонок было, которые тоже оценили его. Саша Ершаков.
И вот гуляем, бродим по улицам всем стадом, и не помню как, но я устроила так, что мы с ним вроде как поотстали ото всех, и немного заблудились. Вроде как в другую сторону свернули. Я стала притворно охать, мол, ой, что же делать, где теперь всех искать, а он предложил не беспокоиться, мол, сами погуляем, нам еще и лучше будет. Я и рада. И как-то разговор зашел о том, кто кому нравится. Уж не помню, как мы до такого договорились. И вот он спрашивает меня: 'А хочешь знать, кто мне нравится?' И глаза такие загадочные сделал. У меня аж сердце забилось часто-часто, я вся как талое мороженое стала. 'Скажи', - говорю, а сама вроде как уже догадываюсь, что услышу. Он и сказал: 'Ты'. Я не помню, что ответила, чем в тот день дело закончилось, только на следующий день я уже так его ненавидела, что он, наверное, обалдел от неожиданности.
После уроков стоит на балконе и кричит мне: 'Вера Ступенькина, привет!' А я как стала его обзывать, аж сама удивилась. И Ермашишка, Ерашунище, и как только не склоняла его фамилию в бессильной злобе. Вот откуда это взялось? Надо ли говорить, что больше мы с ним не общались.
Во дворе так же двух хороших, между прочим, пацанов против себя настроила, потому что они имели неосторожность проявить ко мне интерес. Один, заглядывая мне в глаза, спросил, что теперь ведь мы друзья? А второй неосмотрительно делал комплименты. Так что, сколько жила в родительском дворе, пока и они там жили, ходили и не здоровались друг с другом. Ну что это? Это же не логикой продиктовано, это как-то подсознательно у меня выходило.
В 16 лет познакомилась с парнем, и тоже пока общались, меня все в нем бесило. Особенно, если он меня обнять хотел или за руку взять. Я шипела, грубила, кололась. А вот он поникнет, замолчит, и мне, вроде как его жалко становится, и только тогда я могла его взять сама за руку, или что-то ласковое сказать.