- Да, созвонимся вечером, - говорю я и отключаю телефон. И тут только Лановой замечает, что я была с мобильным у уха.
- Вот как! С кем ты разговариваешь? Ты назначила мне время, я приехал, а ты...
- Я назначила?
- Ну вот, теперь отказывается... Ну так как? Мы едем, или ты передумала?
- Еще чего! Для пирожных я доступна 24 часа в сутки!
- Ну так я с тобой!
Лановой помог мне надеть пальто, подал руку, пока мы спускались по лестнице, придержал входную дверь, выпуская меня на улицу, и открыл дверь своего джипа, чтобы усадить меня на переднее место для пассажиров. Я почувствовала себя принцессой. Нет, королевой! Столько внимания за пять минут - это сверхконцентрация счастья! Подумать только, элементарная вежливость вызвала во мне такую бурю восторга.
А вот Александр... меня удивил. Я всегда полагала, что у него есть с кем поехать куда-то отдохнуть, он никогда не звал меня с собой в отпуск на протяжении всех пятнадцати лет. И тут такой поворот событий... И главное, звучит заманчиво, но почему-то... не вызывает особой радости.
- Ты так и будешь игнорировать все мои вопросы? - услышала я голос банкира.
Он маневрировал, пытаясь выехать со двора, оглядываясь назад, выворачивая руль, и делал это так красиво, что я засмотрелась на него, почти раскрыв рот. Простая работа, обычное действие, но как красиво. Такие изящные ухоженные руки, такой королевский поворот головы, такая осанка, и голос благородный. А его едва уловимый парфюм делает со мной что-то такое, будто наркотический аромат, отравляя мое сознание. Подумать только, и это парень всего-то пытается выехать из неудобного дворика, заставленного машинами.
- Чем я провинился перед тобой? - продолжал Савелий шутливо.
Мне пришлось даже помотать головой, чтобы прийти в себя. Он заметил это и улыбнулся.
- Что, работа не отпускает?
- Ага, даже не расслабиться. Сосредоточиться не могу. Ничего, стакан водки, и я буду в полном порядке, - сказала я глупость и зыркнула на него, как он отреагирует. Савелий ухмыльнулся. - Так что ты там говорил? Теперь я точно услышу. Я смогу, у меня получится, - и я подмигнула ему.
Вот он ни в жизнь не догадается, что происходит у меня внутри. Внешне-то я спокойна и раскрепощена.
Однажды я быстро этому научилась, скрывать свои истинные чувства. Обстоятельства вынудили.
Я только пришла в вечернюю школу, в 11-ый класс, никого не знаю, а ребята там отучились уже год. И вот я целый месяц слышала восторженные разговоры девушек об одном парне, который редко посещал уроки, но завоевал сердца почти всех девчонок в классе. Ухов Сергей. Ухов такой красавчик, Ухов такая лапочка, Ухов то, Ухов се. Я его еще ни разу не видела, но уже много о нем слышала.
На одной из перемен я решила прикорнуть после тяжелого трудового дня. Когда очнулась, услышала незнакомый голос, сразу поняв, что в классе кто-то посторонний, кого на предыдущем уроке не было. Когда я подняла голову, прямо на меня были устремлены глаза... нет, волшебно прекрасные глаза волшебно прекрасного парня. Это был Ухов, который соизволил прийти поучиться немного, ну и заодно порадовать всю женскую половину коллектива.
- Привет, ты новенькая? - сразу спросил она меня.
- Да, - пробормотала я. - А ты?
- Меня зовут Сергей Ухов, а тебя?
- Вера, Ступенькина.
- А ты где живешь?
Я назвала район.
- Я тоже там живу, поедем после уроков вместе?
Для меня это было необычно. Никто, абсолютно никто и никогда не знакомился со мной так быстро, и никто никогда не изъявлял желания меня проводить. Мне было, конечно, всего 16 лет, но уже было много поводов для того, чтобы разочароваться в себе и в жизни вообще. А тут такой человек, голубые глаза в обрамлении черных ресниц, стрелами разлетающихся вверх и вниз, русые волосы, вьющаяся челка зачесана назад, такие точеные черты лица, и этакая хитринка во всем облике. Его можно было сравнить с лукавым и коварным Мефистофелем, разница была в том, что он не брюнет и не носит бородку. А так - очень напоминал этакий образ.
И вот мы шли с ним по вечернему городу и болтали о всякой всячине. Это я болтала, конечно. Я читала ему стихи, я делилась своими впечатлениями о каких-то фильмах, я рассказывала ему про выставку авангардистов. Потому что была одинока, и потому что мне необходимо было высказаться хоть кому-то. Разве я могла знать, что этим-то его и оттолкну!
Его хватило только на четыре таких провожания. И в один из вечеров, когда мы уже подходили к остановке, он сообщил мне:
- Вера, мы, наверное, больше не будем встречаться с тобой.
- Почему? - я даже испугалась.
Я рвалась в школу, потому что он приходил и садился со мной за парту, потому что после уроков он брал мою сумку, и мы с ним вместе шли по улицам, потому в автобусе мы стояли с ним близко-близко, и я любовалась его красивым лицом. И вдруг такой облом. А он сказал все честно и открыто. Вот за это я ему благодарна. Он сказал:
- Рядом с тобой я чувствую себя серой мышью.
- Почему?
- Потому что ты умная. Я не знаю, когда мы сможем с тобой встречаться.
- А когда мы сможем?
- Ну, наверное, когда я начну читать умные книжки, - сознался он.
Мне оставалось просто улыбнуться. Но самое страшное случилось на следующий день, когда он вошел в класс, как всегда, опоздав, и сел не со мной, а передо мной. Там всегда сидела одна девочка, милая, скромная, тихая и незаметная. Тоненькая, с тихим голоском. Она, как и я, училась первый год в этом классе. И с ней-то он и уселся. И не просто уселся, а после уроков пошел ее провожать! То есть он не просто меня оставил, он перестал со мной общаться в классе, да еще и начал ухаживать за другой девочкой. Что я могла? Только делать равнодушный вид и улыбаться шуткам одноклассников. А сердце-то мое обливалось кровью. Вкусить и потерять. Это как раз тот случай, когда бегут к тебе, а обнимают того, кто стоит за твоей спиной, и все над тобой смеются.
Но и это не самое худшее. Хуже было то, что после уроков Сергей брал ее сумку, вешал себе на плечо... и тащил ее провожать меня до остановки! Они стояли и мерзли рядом со мной, и я постоянно отпускала их, уверяя, что прекрасно одна дождусь своего автобуса. Юля ничего никогда не возражала, она не умела этого делать. А ко мне относилась вообще как к особенному человеку. Даже спустя год, когда мы уже отучились, я случайно встречала ее в центре города несколько раз, она всегда прогуливалась рядом с двумя пожилыми женщинами, и они очень вежливо со мной здоровались. Она почти что с раболепством, они - чуть ли не раскланивалсь. Вот так пытались выказать мне свое уважение. Не знаю, чем уж я его у нее вызвала...
Вот так. Зато когда мы, например, стояли и курили в тамбуре школы, и в компании был Сергей Ухов, он постоянно одергивал всех, кто ругался матом. А молодые люди в моем возрасте обычно иначе и не разговаривали. А он так прямо и говорил:
- Эй, хорош материться при Вере.
И обрывал всех.
Так что сейчас, когда меня никто и не думал обижать, мне тем более было легко изображать спокойного адекватного человека, едущего в огромном джипе в кафе с красивым молодым банкиром, не лысым, толстым и старым, а с супер-крутым и необыкновенным. Обычное дело для меня.
- А где твой водитель? - спросила я, когда до меня дошло, что Лановой сам управляет автомобилем.
- У него обед. Обычно, когда я приглашаю женщину на свидание, я обхожусь без посторонней помощи и без лишних свидетелей, - и улыбнулся.
- Обычное дело, да, - кивнула я, а внутри что-то неприятно ёкнуло.
'Обычно', как же. И как часто это 'обычно' происходит? Постоянно? Блин, ну сказал, так сказал. Кажется, он заметил мою не очень приятную реакцию на его слова, и решил сменить тему. Мне бы порадоваться, что нашу поездку он воспринимает как свидание, так нет же, я еще чем-то недовольна. Надо уметь быть благодарной. Как говорится: дают - бери, а бьют - беги. Так что нечего жаловаться и не на что обижаться.