Мы так захохотали, что на нас даже стали оглядываться. Это была приятная часть нашей встречи. А потом случилась неприятность.
Это произошло когда мы подъехали к моему офису. Савелий как раз рассказывал про случай на африканском сафари, когда его приятель залез в нору, нос к носу столкнувшись там с геенной, когда это и произошло. Он взял у меня электронный ключ и сам открыл железную дверь, мы поднимались по ступенькам на крыльцо, когда он сильно размахнулся, и попал пальцами по лезвию электролобзика, оставленного на скамейке у дверей. Закапала кровь, и он вдруг нервно стал растирать ее ботинком. Он как-то побледнел, но я не понимала его реакции. Речи не могло идти о большой кровопотере, и не было видно, что он готов упасть в обморок от вида крови, но он занервничал. Я схватила его за рукав пальто и потащила в туалет на первом этаже, а сама побежала наверх за аптечкой. Достав лейкопластырь, я спустилась вниз. Он судорожно смывал кровь с пальцев, обильно струящуюся и стекающую в раковину, и маниакально смывал ее с фаянсовой поверхности раковины.
Я набрала бумажных салфеток и попыталась промокнуть его руку, но он дернулся так, будто я была заразная.
- Я сам, - выдавил он, не глядя на меня.
Я пожала плечами, слегка огорошенная его реакцией. Вообще-то, момент был хорош для того, чтобы я нежно перевязала его раны, слегка касаясь его кожи, держа его руку в своих руках, успокаивая его и что-то тихо говоря. Но все мои поползновения были пресечены на корню. Видимо, бережет свою голубую кровь.
Да ладно, чего я ехидничаю. Все люди разные. Может, это его зона комфорта, и очень личное, и пока побратимом со мной он становиться не собирается.
Я вот, например, была бы не против, чтобы Сэв меня перебинтовал и вымазался в моей крови... Черт, ни к месту представился Александр... мой кровный побратим... мой мужчина...
Я даже помотала головой, чтобы прогнать наваждение. Эк меня пробрало от вида крови... и совсем не в ту степь занесло.
В общем, Савелий обработал рану сам, и сам залепил пальцы пластырем, так и не позволив мне к нему прикоснуться. После чего очень быстро попрощался со мной и уехал. А я осталась в полном недоумении, и осадок оставался еще долгое время.
Приближался вечер, конец рабочего дня, и я почувствовала сильное беспокойство. Александр еще с утра звал меня к себе, а мне все тяжелее и тяжелее было соглашаться на новую встречу. Хотелось убежать, уехать, скрыться, только чтобы не видеть эти глаза, все понимающие, все прощающие, ожидающие. Только одного он не видит - как мне это тяжело...
Мои сомнения разрешились самым неожиданным образом. У крыльца, когда я прощалась с девчонками из бухгалтерии, появился автомобиль Александра. Мой красавец выскочил из машины и я замерла на месте. В руках у него был огромный букет роз.
Я стояла, и слезы катились по щекам. Ну зачем он так?
- Это тебе, - сказал он, протягивая цветы, наклонился и поцеловал меня в щеку. Изумительный аромат его парфюма заставил что-то екнуть в самой глубине груди.
- Ты привязываешь меня к себе, - тихо проговорила я, держа цветы неуверенно, как чужого ребенка.
- Вовсе нет, просто исправляю свою ошибку. Мне давно следовало делать это - дарить тебе цветы, засыпать тебя подарками, комплиментами, поцелуями, - он искренне мне улыбался, но что-то в глубине его глаз насторожило меня. Что это? Отчаяние? Страх? Печаль? Не понимаю. Я ничего не понимаю!
- Хорошо, пошли, - вздохнула я и направилась к его машине.
Он опередил меня, распахнув дверцу. Я видела, что Александр заметил, что со мной что-то не то, что я устала и напряжена, что меня что-то гложет, но он упорно делал вид, что все в порядке. Ну и как хочет.
- Хочешь, поужинаем где-нибудь? - предложил он, когда мы ехали по вечернему городу, в море разноцветных огней и неонового сияния.
- Нет, домой, - прошептала я, отвернувшись к окну.
Я кожей чувствовала все его телодвижения, спинным мозгом ощущала наэлектризованный воздух в салоне, внутренне сжимаясь при мысли, что он может ко мне прикоснуться в любой момент... Но главное, чтобы он молчал. Пусть все будет молча. Я так устала.
В этот вечер мой мужчина оказался еще более страстным и темпераментным, чем в день признания. Боже, он что, на самом деле в меня влюблен? По крайней мере, он обуян страстью ко мне, потому что такого остервенения, такого поклонения своей телесной красоте и такого обожания я еще не встречала, даже от него.
Сейчас тишина в доме умиротворяла Мы лежали в темноте и слушали завывание ветра за окном. Было тепло и уютно. Я заставила себя устроиться на его груди, когда его руки могли обнимать меня всю, и касаться всего, чего он только пожелает. А он желал всего и много. Пусть, буду себя тренировать. Чтобы не убегать от нежности, от доброты и внимания. Кто знает, может, произойдет какой-нибудь вселенский сбой в программе, и Савелий воспылает ко мне чувством, и кто знает, не побегу ли я и от него? Что это? Физиология или проблема психологического характера? И ведь не поговоришь об этом с Александром. После того, что между нами было, это может его обидеть.
- Саш, а можно вопрос?
- Конечно, милая, спрашивай, что хочешь, - он крепче обнял меня.
- Саш, а почему ты так ни разу в жизни и не женился?
- Вот ты как... Если я скажу правду, ты мне поверишь? - он усмехнулся.
- Конечно. Ты ни разу меня не обманул. Ты порядочный и честный. У меня нет оснований сомневаться в твоих словах, - я даже пожала плечами от удивления.
- Ну, у меня была невеста, и дело шло к свадьбе... она хорошая женщина, красивая, умная, только... только в глубине души я понимал, что она не моя. Вот не мой человек, и все. Ты понимаешь меня?
- Ты про родство душ?
- Именно, - он чмокнул меня в макушку. - Просто красивый чужой человек. Я уже было собрался плыть по течению, по воле волн, согласиться с тем, что есть, и будь, что будет, готовился смалодушничать, когда...
- Ну, чего замолчал? Когда что? Что случилось? - я подняла к нему свое лицо. Он был задумчив, и улыбался в темноте.
- Все изменилось, когда я увидел чудо. Один маленький глазастый человечек, малюсенький мышонок, только-только показавший свой носик из норки в первый раз, тронул мое сердце так, что я забыл про все на свете.
- О чем ты говоришь? - мое сердце сильно забилось. Мне стало жарко.
- Я понял, чего хочу в жизни. Оберегать это создание, стать для него всем на свете, незаменимым, необходимым, любимым.
- Почему же ты так долго ждал?
- Я боялся спугнуть тебя. Ты все, что у меня было в этой жизни, ради чего я добивался того, что у меня сейчас есть. И все это я делал для тебя, и хочу положить к твоим ногам.
- Ну, я даже не знаю, что сказать.
- Смотреть на тебя, как ты изучаешь этот мир, озираясь по сторонам, делаешь робкие шаги во взрослую жизнь, влюбляешься, ломаешь дрова, обжигаешься, разочаровываешься, страдаешь, но становишься только сильнее, умнее и возвышеннее - это моя вечная боль, это мое настоящее счастье.
- Почему ты так говоришь?
- Каждый день отпускать тебя в этот жестокий мир, и бояться больше никогда не увидеть... это страшно, Верочка...
Мы надолго замолчали. Выходит, каждый раз, когда я расписывала ему физически и моральные достоинства своих возлюбленных, я вонзала тонкие иглы в сердце своего друга.
- Я неосознанно постоянно причиняла тебе боль, - сказала я тихо.
- Нет, не ты, я сам. Во всем виноват я сам. Я клялся себе, что отпущу тебя, как только пойму, что ты встретила настоящую любовь. Высвобожу тебя полностью из под своей опеки, перестану думать о тебе днем и ночью, но... так и не смог. Для чего тогда было бы жить? К чему были бы все мои старания? Просто жалкие потуги одинокого никчемного человека.
- Разве ты одинок? У тебя так много друзей, и все они достойные люди.
- Тебе они не нравятся, я же знаю, - он тихо засмеялся. - Ты всегда скучаешь в их компании. Скучные разговоры, не интересные темы, пустое кривлянье.