- Ну и что, зато ты с ними расслабляешься и получаешь удовольствие.
- Только в те дни, когда эти компании посещаю с тобой, - признался Александр. - Ты придаешь вкус моей жизни, зажигаешь все вокруг, делаешь волшебным, насыщенным, осмысленным, значительным...
Его руки стали настойчивыми, дыхание прерывистым, и я почувствовала волнение во всем теле. Что он делает со мной?
- Этот мир жесток, Вера, - шептал он в перерывах между поцелуями. - Я всегда старался защитить тебя от его цинизма, уберечь от его зла.
- И ты сделал это, - проговорила я немного растерянно. - Ты всегда был рядом со мной. С нужным советом, вовремя оказывающий скорую душевную помощь.
Я хотела навести разговор на его профессиональную деятельность. Но он уже не слушал меня.
- Ты моя, ты моя родная. Самый близкий человек. Я всегда слышу, как стучит твое сердце. Сколько твоих слез я осушил, сколько твоих улыбок согревали меня в холодные дни моей одинокой жизни, - он уже навис надо мной, целуя без разбору, куда попадали его губы. Его руки обжигали мою кожу.
А у меня перед глазами возникла рука. Длинные тонкие пальцы, узкое запястье, алая лента крови, и капли, стекающие по кисти. Мне хотелось взять эту руку своими, мне хотелось прикоснуться к этой крови губами, мне хотелось... Я просто заплакала.
- Я не знаю, как бы я жила, если бы тебя не было рядом, - проговорила я, тихонько утирая слезы, пока он их не заметил, занятый моей грудью. - Ты всегда помогал мне выпутываться из моих надуманных большей частью проблем.
Он поднял голову и посмотрел на меня, но в темноте он не видел моего лица.
- Да нет, - проговорил он тихо, - от одной опасности я тебя, похоже, уберечь не смог. Ты того и гляди попадешь на зуб акуле.
Меня как током пронзило, когда я поняла, кого он имеет в виду. Но ведь он совершенно его не знает! Я попыталась высвободиться из его объятий, но он меня не отпустил с жаром продолжая:
- Спроси его, сколько женщин у нег было? Узнай, какой образ жизни он привык вести, откуда его капиталы, и не замешана ли в этом мафия?
Я снова дернулась, но он был начеку.
- Зачем ему ты? - он приблизился ко мне, я ощущала его дыхание на своем виске. Он волновал и пугал меня одновременно. - Диковинная вещь, почти раритет, таких не бывает, ты одна, и ему вздумалось заполучить тебя, понимаешь? Но для чего? Чтобы показывать своим друзьям и хвалиться. А что он, именно он может дать тебе? - он повысил голос. Я почувствовала злость. - Способен ли он дать тебе что-то кроме безудержного секса? И разве это тебе надо? А душа? Верочка! - он потряс меня за плечи. - Она умрет рядом с равнодушным человеком, влюбленным в самого себя! Ты будешь просто как еще одна заколка для галстука, как еще одно украшение ловеласа.
- Ты так его описал, будто он вообще моральный урод. Мне показалось, что он очень даже душевный человек, понимающий и чувствующий глубоко... Не знаю, может, я ошибаюсь.
- Конечно, он умный. А как же иначе! В противном случае ты просто на него не клюнула бы тогда. Он понимает прекрасно, что на хромой козе к тебе не подъедешь, и пустил в ход все свои чары, все свое обаяние, таланты и умения. Но цель одна - получить тебя, упиться, насладиться, насытиться. А что потом? Какой порядковый номер он тебе оставит на память о жарких ночах?
Вырвав руки из крепких захватов, я закрыла уши, громко разревевшись. Да, мне необходимо набраться смелости попрощаться со своей мечтой. Все стало заходить слишком далеко. Падать с такой высоты больно, но ничего не поделаешь. Пока не поздно, надо спрыгивать. Тем более, что меня есть кому подхватить, не дадут удариться. Боже, как его забыть?
Наверное, Александр прав, мне надо уехать, хотя бы на время, чтобы на расстоянии порвать все ниточки, которыми я успела опутать себя и Сэва. В эти же выходные и уедем за город. Александр будет только рад.
С тяжелым сердцем я пришла на работу в пятницу. Что-то во мне умирало. Надежда на самое лучшее, светлое, на что-то веселое и даже беззаботное. Я словно расставалась с детской непосредственностью, готовясь вступить совсем в другую жизнь, в которой все четко, размеренно, все называется своими именами и имеет свое конкретное место. Но это чужая жизнь! Чужой ритм! Это не мое! Но другого мне и не светит.
Боже, я поступаю подло, соглашаясь принять чувство нелюбимого? У меня выбор - или пустая жизнь в одиночестве под аккомпонимент собственного гнобления, или жизнь с Александром по его правилам. Я бы выбрала третий вариант - солнечное счастье, но мне его никто не предоставит... Не ожидала, и никогда не думала, что в вопросе замужества однажды мне придется выбирать из двух зол меньшее...
Ну почему, почему Александр так поступил со мной? Из года в год зрело его чувство ко мне, только я об этом даже не догадывалась, а теперь мне надо его принять как должное. Но я-то куда дену свои чувства? И где мне взять что-то по отношению к нему? Мне-то не было дано время на взращивание и культивирование любви к Александру.
Фу, как я об этом говорю. Любовь или есть, или ее нет. Ее не воспитывают, оно просто приходит. Нечаянно как нагрянет. Вот и Александр сказал об этом же. Просто увидел и полюбил. А я увидела и... ничего. Так откуда же взяться чему-то сильному и серьезному? Но оттолкнув его, я останусь одна. Одна на всем белом свете. В моем-то возрасте, с моим характером и такими внешними данными мне грозит остаться синим чулком на веки вечные.
А что страшнее - жить с нелюбимым, но очень хорошим и достойным человеком, или плакать в подушку в холодной постели всю оставшуюся жизнь? Нет, я подлая, расчетливая тварь. Савелий сказал, что не простил бы такого расчета своей невесте. Но ему меня не понять. Он никогда не испытывал одиночества. А почему я так говорю? Откуда я знаю? Ведь сейчас он один. Ну не может быть, что по вечерам дома его ждет красотка. Или ждет? А со мной тогда что он делает? Почему не со своей красоткой? Блин, я не знаю. И нечего мне о нем думать. Его пора забыть. И сердце опять заныло, потому что я попыталась еще один кусочек любви отодрать от него. Приросло, прижилось, и теперь больно. Но делать нечего, буду рвать без наркоза.
По всей видимости, мои переживания были написаны у меня на лице. Иванов заметил это сразу. Он вообще очень проницательный человек, а ко мне относится вообще с интересом, будто я какая-то диковинная штучка. Он постоянно что-то выспрашивает у меня: какую музыку я слушаю, какие книги я читаю, как отношусь к этому вопросу, да к этому... И я знаю, что больше никого он так не пытает.
- Анатольевна, зуб болит? - спросил он участливо.
- И не только, - отозвалась я, прогоняя свои невеселые думы.
- Нет, серьезно? Могу отвезти к хорошему дантисту, прямо сейчас, вот только с рыбками закончу, - и он отважно полез в аквариум за сильно разросшимися водорослями, чтобы проредить их и дать больше простора своим золотым любимицам.
- Нет, спасибо, не зуб, - отказалась я.
- А что тогда случилось? Я привык, что ты всегда улыбаешься, ну или хотя бы просто спокойно сидишь и думаешь о своем, а тут - такая потерянная и расстроенная.
- Ну... неделя на море, и я восстановлю свои силы и душевный баланс, - пожала я плечами.
- Идет, недели хватит? Бери отпуск, и дуй на море, - я посмотрела на него, он не шутил. - Денег надо?
- Я подумаю, спасибо. Нет, денег не надо, - спохватилась я.
Вообще Иванов классный. Недавно он мне такой подарок сделал, я до сих пор в себя прийти не могу.
Я решила скрыть, что у меня день рождения. Дело в том, что я вообще не люблю этот праздник, и мысль о том, что я окажусь в центре внимания, под градом искренних, но большей частью неискренних поздравлений и пожеланий, меня всегда убивает. А уж как только представлю, как будут собирать деньги.... Нет, спасибо, не надо. В этой фирме я еще ни разу не справляла свою днюху, так что никто не знает о дате. Тут еще сыграло роль одно мое большое разочарование.
Однажды летом я как обычно собирала деньги на подарок для девочки из бухгалтерии. Она никогда не отказывалась от таких сборов, всегда отдавала легко и с радостью, ни разу не пожаловалась, что денег нет, что именинников так много и все такое. И вообще хорошая девочка, умная, воспитанная, выдержанная. Ну просто самой хочется такому человеку приятное сделать.