- Наверное, тебе было противно общаться со мной?
- Нет, я все равно не мог воспринимать тебя, как его девушку. Просто в голове не укладывалось, и я абстрагировался от его образа.
- Савелий, к чему весь этот разговор? Я поняла, что между нами ничего не может быть, тогда, может, мы закроем эту тему?
Я ждала, что он опровергнет мои последние слова, но он промолчал. Кивнул, взял меня за руку и повел к костру. А мое сердце кровоточило. Я улыбалась тем, кто ко мне обращался, я бездумно глотала безвкусное мясо и просто не позволяла ни одной мысли проникнуть в мой мозг, чтобы не заорать от боли и разочарования прямо здесь, при всех. Я только ждала, когда меня отвезут домой.
А добил меня Джон. Он подошел ко мне, когда Савелия оттеснили от меня молодые люди, желающие похвалиться своим уловом.
Красивый холеный мужчина приблизился ко мне вальяжной походкой, с ленивой улыбочкой.
- Привет, как дела? - задал он дежурный вопрос, но мне сразу стало как-то не по себе.
Его тон, весь его вид как-то не внушал мне доверия. Такие красивые холодные люди, абсолютно ко всем равнодушные, пугали меня. Я чувствовала себя мелкой букашкой, не достойной их мимолетного внимания. Чего ему от меня надо?
- Привет, никаких дел. Наоборот, от всего отдыхаю, - заставила я себя улыбнуться.
- Да, погодка как на заказ. Сэву вообще всегда фартит, - он запрокинул голову и посмотрел на светлое ясное небо. - Если бы пикник задумал и организовывал я - обязательно пошел бы дождь, или вообще снег, - он тихо рассмеялся неискренним смехом.
Он завидует своему другу?
- Ну, возможно, это простое стечение обстоятельств, - я вежливо пожала плечами. - Или Сэв - волшебник, - я сделала большие глаза и даже подмигнула ему. Зря.
- Послушай, Вера. Вера, кажется, да? - он сделал вид, что с трудом припоминает мое имя, хотя часа три назад Савелий официально меня всем представил, а неделей раньше Джону лично называл мое имя. - Зачем ты приехала?
- Как зачем? Я услышала, что здесь бесплатно угощают, и вот я тут.
Джон уставился на меня демонстративно долгим взглядом. Конечно, я почувствовала неуверенность и смущение. А Савелий, как назло, обернувшись раз, увидел, что я с Джоном, и спокойно отвернулся, продолжая какой-то разговор. Мол, я в надежных руках его близкого друга.
- Верочка, - Джон произнес мое имя так, что я внутренне скукожилась. - Сэв все равно не будет с тобой, поверь мне. - Он наклонился надо мной. - Вот увидишь, только потом пожалеешь, локти будешь кусать.
Меня бросило в жар, потом обдало холодом, потом опять обожгло, а потом мои ноги стали ватными, и в груди как-то что-то беспокойно заныло...
- Джон, скажи... Савелий... голубой? - спросила я.
Нет, Джон, все-таки, может быть искренним. Он так весело рассмеялся. Он хохотал, утирая слезы, а потом выдал:
- Нет, ну если Савелий голубой, то я - папа Римский.
- Понятно, значит, дело во мне, - поникла я головой.
- А ты что думала, что если парень на тебя не смотрит, значит, он однозначно гей? Ты такого высокого мнения о себе? - и Джон посмотрел на меня с брезгливым сомнением.
- Нет, конечно, нет, - прошептала я.
Не скажу, что мне хотелось в тот момент умереть, но куда-то убраться, залезть в какую-то норку - очень! Сама призналась Савелию в любви, а он ее не принял. Хотя сказал, что хотел этого. Как его понять? И при этом не хочет, чтобы я выходила за Александра. Мамочка, роди меня обратно! Или хотя бы, кто-нибудь, отвезите меня домой!
Домой я сбежала при первом удобном случае - с одной семейной парой, чей маленький ребенок сильно устал и начал капризничать. Они тепло и нежно попрощались со всеми, и я подбежала к ним уже у самой их машины. Я что-то наплела про то, что Сэв отпустил мен в город, доверив им мою безопасность, и они с улыбкой усадили меня рядом с малышом в креслице, который замолк на какое-то время, изучая незнакомую тетю. Но как только первый интерес прошел и плач возобновился, я отработала свое право доехать до города тем, что крутила перед его носом погремушкой и что-то ему бурмулила и гулюкала.
Я не ждала звонка от Савелия - специально оставила мобильник дома утром, чтобы не общаться с Александром и не врать, что не слышала звонка. Сэв знает мой дом, но не знает квартиру. Ну и ладно. Я вообще не поеду домой. К Александру! И завтра же уедем из города, или я за себя не ручаюсь, просто наложу на себя руки!
Моему 'жениху' я запретила вообще спрашивать меня о чем-либо. Так и сказала с порога:
- Не вздумай спросить, где я была. Один вопрос, и я разворачиваюсь и уезжаю домой, - и прошла в комнату, плюхнулась в кресло, включила телевизор и замерла. Вот так. Пусть знает, что я не марионетка. У меня могут быть требования, желания и условия.
Александр тихо подошел ко мне, положил руку на плечо, и я вспрыгнула на него, прижалась к нему, к такому теплому, родному, домашнему, и разрыдалась. В голос, до серебряных точек в глазах, до дрожи в губах. Сквозь слезы я требовала, чтобы завтра же мы уехали из города! Он гладил меня и обещал все что угодно, лишь бы я была счастлива. О, вот это как раз ему не под силу... Но это я оставила при себе.
В воскресенье мы встали рано, быстро собрались, так как необходимые вещи приготовили с вечера, как только Александр справился с моей истерикой, и в десять утра уже шли по пустынным аллеям загородного санатория к своему корпусу.
Тишина вокруг была настолько благотворна, что я, забыв на время обо всех своих горестях, тихо стала напевать какой-то мотивчик. Дышалось легко, шагалось весело, и я подумала, что здесь быстро приду в себя, успокоюсь и восстановлю душевное спокойствие. Только... если удастся внушить Александру мысль отдохнуть от секса.
Мы сидели на балконе, закутавшись в плед, я держала в руках чашку горячего чая и думала, что это настоящее блаженство.
Холодный ветер доносил настойчивый запах хвои с горчинкой смолы, шумел в ветвях, осыпая иголки к подножию елей-исполинов, и мне хотелось плакать от избытка новых чувств.
Больше мне ничего не хотелось. Я даже была бы не против, если бы Александр вышел из номера и ушел бы куда-нибудь по своим делам, тем более, что главный врач этого пансионата - его большой друг, и еще парочка пенсионеров отдыхают здесь, ожидая встречи со старинным приятелем.
Мне было пронзительно светло и грустно, легко и невесомо, словно я оборвала все нити, связывающие меня с цивилизацией, с людьми, словно весь груз проблем остался так далеко, что можно о нем забыть и больше никогда не вспоминать.
Но мой друг напомнил о нем очень скоро. Обнимая меня за плечи, прижимая к себе, он вдруг сказал:
- Дорогая, а ведь у меня для тебя подарок, - и замолчал, видимо, ожидая моей заинтересованности и проявления веселого любопытства.
Я как-то сразу подумала на кольцо. На то самое особенное кольцо, как знак глубокого чувства и желание узаконит отношения. И я испугалась.
- Саш, ты сделал мне прекрасный подарок - эту поездку. Я очень тебе благодарна. Больше мне ничего не надо.
- Совсем?
Я кивнула.
- Совсем-совсем? - он с лукавой улыбкой заглянул мне в глаза.
Я заставила себя вежливо улыбнуться.
- Здесь отличная кровать, - прошептал он мне на ухо. - Я буду делать тебе подарки каждую ночь, - он поцеловал меня в висок. - И каждый день.
Меня замутило. Я смотрела на небо, напоминающее серые глаза одного человека... Низкое, затянутое облаками, оно вдруг стало давить на меня, словно груз в несколько атмосфер. Еще вчера я держала его за руку, и я сказала ему что люблю, а он извинился передо мной за это... Видимо, я побледнела, потому что Александр с беспокойством потрогал мой лоб, провел по щеке.
- Ты хорошо себя чувствуешь? Впрочем, здесь отличные врачи, они тобой займутся, и через несколько дней ты себя не узнаешь.