- Стой. Скажи, что он тебе говорил про меня? - он придержал меня за рукав куртки не давая мне уйти.
- А что? Почему ты спрашиваешь? И теперь тебе не все ли равно?
- Ты можешь думать что хочешь, но мне не все равно. Он говорил тебе, что я повеса и бабник, да? Что веду такой образ жизни, который тебе не подобает. И я тебя, в сущности, не заслуживаю, так? Потому что по просто не способен оценить тебя по достоинству, да?
- Ну, примерно. Знаешь, он не говорил конкретно о тебе. Ничего плохого, никаких фактов, - начала я оправдывать Александра. - Просто про такой тип людей.
- Какой тип? Все люди разные, и типы настолько приблизительны, что это просто чушь, эта его попытка общей классификации.
Я молчала. Я смотрела на его губы, оставшиеся для меня недостижимыми. А сколько женщин и девушек вкусили их сладость? Сколько девушек испытали на себе его страсть? Сколько девушек знают его, прекрасного Адама?
Вот он просто стоит рядом, смотрит на меня, а мое тело уже поет. Александру надо сделать так много, чтобы разжечь меня. Он знает мои эрогенные зоны, и они-то меня выдают. Но вот Савелий даже не прикасаясь ко мне, делает со мной тоже самое. Может, это и есть совпадение на генном уровне, что он мой? Вот только я не его.
- Вера, я не распутник, - произнес Лановой очень серьезно. - Да, в моей жизни были женщины, но все они нравились мне в свое время, и я испытывал к ним искренние чувства. Но все проходило, страсть остывала, и я нуждался в новом чувстве. Я не мог жить в сердечной пустоте и покое. Но каждый раз я был искренен и честен с той, с которой вступал в связь. И прощался со всем порядочно, - он вздохнул, и столько печали и тяжести было в этом вздохе. - Рассказать тебе теперь мою беду?
- Расскажи, - меня обдало кипятком от страха, что сейчас я услышу что-то, что объяснит мне, почему мы не можем быть вместе.
Он увлек меня к скамейке, усадил, сам сел рядом. Взял мою руку своими горячими ладонями.
- Меня подвела навязчивая идея - переспать с негритянкой, - он отвернулся, потому что я всем корпусом развернулась к нему. Нет, я не ханжа, и я не собиралась его отчитывать, просто не удержалась. - Да, Вер, знаю, глупость, - он усмехнулся. - Джон рассказывал, что они такие темпераментные и знойные, и я даже не ожидал, что эта дурацкая мысль засядет у меня в голове. В тот год мы проводили отпуск на сафари, как обычно. И в одном селении я повстречал ее. Красивую, высокую, крепкую, уверенную. Бедная крестьянка, но с королевской осанкой, с горделивой поступью. В общем, я не мог не влюбиться в нее... И еще эта идея-фикс... Приехал в город, и, конечно же, забыл про нее. Просто эпизод. Раз попробовал, и сразу же освободился от этой зависимости. Ну да что я рассказываю тебе, у тебя вон какие глаза огромные. Тебя шокирует моя откровенность?
- Нет, продолжай, пожалуйста, - попросила я, боясь даже моргать, чтобы не сбить его.
- А потом появились странные симптомы. Здоровье стало подводить. Понимаешь... Эх, нет, конечно, ты такое не поймешь... Проклятье! Ну как о таком можно рассказывать неискушенной девушке! - вскричал Савелий и даже ударил себя по лбу кулаком, вскочив.
- Ну, не такая уж я и неискушенная, - я даже слегка порозовела.
- Ах, ну да, Александр. Интеллигент и умница, культурнейший человек и мудрый учитель. Только, милая, это все равно, что ты девственница, - проговорил он со странной злой улыбкой. - Разве ты узнала, что такое страсть? Сжигающая, испепеляющая, сводящая с ума? - опять его глаза странно изменили цвет.
- Узнала, - пролепетала я.
- С ним? - да, он знал, что спрашивать...
Я отвела взгляд. Конечно же, нет. Да, он прав. Он все понимает про меня. Словно все знает.
- Пожалуйста, продолжай, - попросила я.
- Хорошо. Я испугался. Я занервничал. Рассказал Джону. Тут мы вспомнили про тот случай, про ту чернокожую королеву. Джоник посоветовал сдать кровь на анализ. У него есть знакомый врач, который гарантирует полную анонимность в любом случае, при любом результате, понимаешь? Ах, да, - спохватился он. - И анализ показал, что я... словил вирус, - он достал сигареты и закурил. Молча глотал дым, делал затяжку за затяжкой, а мое сердце наполнялось страхом. За него.
- Что за вирус? - выдавила я.
- Смертельный, - Сэв нервно хмыкнул. - Еще и заразный, понимаешь? - и он как-то зло посмотрел на меня. - Я выяснил, что он не передается со слюной, и воздушно-капельным путем от меня не заразиться, и я был вынужден прекратить всякие отношения с женщинами, и на поцелуи тоже наложил табу. Так моя жизнь превратилась в ничто, в пустыню, - он опустил голову, бездумно смахивая пепел с сигареты.
- Отсутствие секса лишило твою жизнь смысла? - отважилась я на вопрос хриплым голосом.
Он медленно поднял глаза и посмотрел на меня так, что я смутилась.
- Вер, я знаю разницу между сексом и любовью, - тихо сказал он. Даже как-то излишне нежно. Или мне так показалось. - Но поверь, одно другому не мешает. А любить мне стало противопоказано, и я избегал любых знакомств и отношений.
А как же тогда я? Меня ему было не жалко? Или отношения со мной не могли перерасти ни в секс, ни тем более в любовь?
- Ты первая, кто за этот год растормошила меня. Ты первая, с кем я рискнул... - он резко отвернулся. - О ком я решился мечтать, понимая, что мне не на что надеяться...
- Ты влюблял меня, прекрасно зная, что ничего не сможешь мне дать, - я пыталась осмыслить это.
- Я влюблял тебя, потому что сам влюбился, и не мог думать и рассуждать здраво, - возразил он с горячностью. - Да, я эгоист, я знаю... Просто страшно... - он снова отвел глаза, и я заметила, что он пытается сдержать слезы, отчаянно смаргивая их, но влага уже сверкала в широко раскрытых глазах. - Вера, страшно умереть в одиночестве, без тепла, без внимания, без сочувствия... - он почти шептал. - Можешь ненавидеть меня, и я признаюсь, что не знаю, чем бы закончились наши отношения. Нет, не так, я не причинил бы тебе вреда и не заразил бы тебя, но, может быть, не признался бы в том, что смертельно болен и умираю... Я просто хотел немного счастья... Да, Вер, виновен, - он грустно улыбнулся и снова затянулся сигаретой.
Я решилась погладить его по предплечью, чувствуя, как напряжен его бицепс под легкой курткой.
- Как ты со всем этим справился? - спросила я. - Что с тобой было, когда ты узнал правду. Это... страшно?
Савелий вдруг благодарно улыбнулся мне. Похоже, ему казалось необходимо выговориться, и он рад такой возможности. Что ж, а я готова слушать его бесконечно. Только.... Только... бесконечности-то, похоже, у нас как раз и нет. Мое сердце уже рыдало. Боже, он умирает. Моя любовь, мой герой, моя мечта умирает...
- Было сложно. Сначала запил, потом стал искать смерти. Рисковал, не берег себя совсем, ходил по острию ножа. Я перепробовал практически все экстремальные виды спорта за этот год. Я и до этого многим увлекался, только теперь был без тормозов. И знаешь, что самое смешное - не получил ни одного увечья. Со мной не случилось ни одного несчастного случая. Синяки, и все. Рядом погибали или становились инвалидами друзья и знакомые, а мне хоть бы что. Проклятый вирус словно оберегал меня, отстаивая свое индивидуально право на мое уничтожение... - Лановой отбросил выкуренную до фильтра сигарету и тут же потянулся за пачкой, но я взяла его руки, останавливая. Он ухватился за меня, и уже не отпускал.
Я позволила себе положить голову ему на плечо. Пусть чувствует тепло родственной души. Он помог выговориться мне, я хочу помочь ему. Хоть какая-то польза от меня будет.
- Ты все же взялся за ум, и завязал с рискованными занятиями? - помогла я ему продолжить свой рассказ.
- Да, ради матери и отца подумал, что не стану самоубийцей. Пусть все идет своим чередом и когда смерть придет за мной, я буду спокоен. Продолжал жить, даже опять начал радоваться каким-то событиям, получать удовольствие. Только забыл что такое запах женщины... Даже как-то смирился с этим. Я и пить бросил, чтобы контроль над собой не терять. А тут... ты. Глазастая, озорная, смешливая, с претензией на ироничность. Ты понравилась мне сразу, когда первый раз принесла мне кофе. Я решил приглядеться к тебе. Понимаешь, в тебе есть что-то такое... как глоток свежего воздуха. И это небо в твоих глазах... И столько надежды. Как будто ты немного заморожена, и только и ждешь, когда тебя разбудят, отогреют и вернут к жизни. В тебе столько силы и огня, что это притягивало меня все сильнее с каждым днем. Мне просто захотелось жить и чувствовать. Я больше не хотел быть просто рыбой, бессмысленно встречая и провожая очередной день. Я опасался, что однажды не сдержусь, и тогда я поклялся, что никогда не поцелую тебя. Потому что иначе... я просто подвергну твою жизнь опасности.