Савелий лихо подъехал к парадному входу в здание центральной городской больницы, быстро выскочил из машины, протянул мне руку и рывком вытащил меня, словно репку из земли. Я еле успевала за ним, прыгая через ступеньку. В холле он сам натянул мне бахилы, набросил на плечи халат и потащил за собой в лифт. Как только створки захлопнулись, он притянул меня к себе.
- Пока еще можно, пока есть последние секунды... - и он стал целовать меня.
Когда двери раскрылись, на стене прямо перед собой я узрела табличку 'Отделение медицинской паразитологии и тропической медицины'. Савелий безжалостно оторвался от меня, снова схватил за руку и увлек по длинному коридору в бежевых тонах к самой последней двери, окрашенной в серый цвет. Нет, ему меня совсем не жалко?
Без стука он влетел в помещение и остановился, сразу же заметив молодую женщину, сидящую за столом у окна. Она что-то внимательно рассматривала в микроскоп. Рядом стояло множество пробирок, лежали какие-то инструменты, весь кабинет был таким красивым, интересным. Множество стеллажей, заставленных колбами, пробирками, какими-то аппаратами неизвестного мне назначения. Кругом белизна и чистота, тишина и покой. И только мы, двое сумасшедших, тяжело дышащих, с расширенными глазами, посреди этого мира с царящим в нем порядком.
- Добрый день, Наташа, - произнес Савелий, тяжело дыша. - Вот, смотрите, этой девушке надо срочно сделать анализ и почистиь кровь. Все, что угодно, лишь бы вывести из ее крови вирус. Прошу Вас.
Женщина встала с места, подошла к нам, посмотрела на меня, и, молча взяв за руку, направилась в соседний кабинет, куда можно было попасть через металлическую дверь из этой комнаты.
- Присядьте, Савелий, - бросила она на ходу Лановому.
Я заметила, обернувшись, как он тяжело плюхнулся в кресло, но на лице застыла печать решительности и беспокойства. Бедненький, так спешил, так гнал машину, и изводил себя ненужными сомнениями. Его ждет большое разочарование. Или радость? Ничего, он привыкнет.
Молодая женщина закрыла за нами дверь на ключ, усадила меня на крутящийся табурет, надела маску на лицо, перчатки на тонкие длинные руки, такие изящные и хрупкие, достала какую-то коробку с инструментарием и занялась мной. И все это в полной тишине. С образцом моей крови она пересела за другой стол, принялась рассматривать что-то в микроскоп, другую часть моей крови отправила в центрифугу, делала еще какие-то манипуляции, а я молчала, заворожено наблюдая за ней. Я словно оказалась на съемках фильма 'След'. Было интересно и совсем не страшно.
Наконец, она произвела все замеры и анализы, сняла маску и устало выдохнула, уставившись на меня грустным взглядом.
- Я... инфицирована? - тихо спросила я.
Наталья взглянула на меня. В ее глазах мелькнуло человеческое сочувствие.
- Время покажет. Мне надо два часа на получение результата.
- А если я все-таки заражена, переливание крови поможет?
- Когда был контакт?
- Ну, примерно час назад.
- Можно попробовать, но, предупреждаю, надежды мало, если наличие вируса подтвердится. Это мутировавший вирус, и за год в организме Вашего мужчины он еще сильнее видоизменился. От него сложно избавиться. Его невозможно вылечить. Я ... сожалею.
- Спасибо Вам, - сказала я с чувством, чем изрядно удивила женщину. - Прошу Вас, скажите Савелию Лановому, что ничего невозможно изменить. Что Вы бессильны, хорошо? Чтобы он не мучил меня бесполезными процедурами, а то я очень боюсь иголок, прямо ну очень сильно боюсь,- и я нетерпеливо вскочила с неудобного табурета, торопясь увидеться со своим ... со своим мужчиной.
- Стойте, - остановила меня врач. - Я не понимаю, Вам что, совершенно безразлично, что с вами произошло?
- Это трудно понять, но... я готова смириться с неизбежным, - я даже пожала плечами.
Савелий мерил размашистыми шагами кабинет и остановился как вкопанный, увидев нас.
- Ну что? - спросил он, не сводя глаз с лица вирусолога.
Наталья вздохнула и опустила глаза.
- Вам придется подождать часа два, - сказала она, - Вы же знаете эту процедуру.
- Да, конечно, мы подойдем к 16-00, - Савелий взглянул на наручные часы, взял меня за плечи и вывел в коридор.
Как только за нами захлопнулась дверь и мы остались в одиночестве в пустынном коридоре, Сэв увлек меня в какую-то нишу, скрытую за углом, и мы оказались на служебной лестнице. Не говоря ни слова, он обнял меня, прижал к себе и стал гладить мои волосы, целуя в макушку, как маленького ребенка. Я понимала его, ему было жалко меня.
- Вера, - зашептал он, легкое эхо понеслось вверх и вниз по лестнице. - Вера моя Вера, что же ты наделала, - и он все гладил и целовал меня. А потом крепко прижал к себе и замер. Не знаю, сколько мы так простояли, у меня даже слезы успели покапать и высохнуть, когда он очнулся от своих раздумий. - Слушай, ты же, наверное, голодная. Я совсем о тебе не забочусь, - и он за руку повел меня обратно в коридор и вниз на первый этаж.
Мы сели в машину и Сэв отвез меня в кафе. И вот когда я устроилась за столом в уютном зале, взяла ложку и набросилась на солянку, меня вдруг стала бить дрожь. Видимо, стала отходить какая-то психологическая заморозка, умственная заторможенность. Мне стало страшно, пот выступил на лбу, я чувствовала, как ужас наполняет мое сердце. Кажется, сейчас я осознаю то, что со мной произошло, и завизжу от страха.
Савелий увидел, как изменилось мое лицо.
- Меня ломало недели две, - проговорил он невесело. Сразу понял, в чем дело. - Две недели ужаса, до рвоты, до крика в ночи, до холодного пота. Уже через пару дней я запил.
- Я не буду пить, - я даже замотала головой. - Ты был один, а у меня есть ты. Ты уже прошел через это, значит, поможешь и мне, ведь так? - и я доверчиво взглянула на него.
- Нет, малыш, - он покачал головой. - Здесь каждый сам за себя. Мое присутствие ничего не изменит. Тебе придется одной пройти через это.
- Ну, ты так говоришь, потому что у нас разный менталитет, - бодро отвечала я. - Вот ты рядом, и все хорошо. Женщина на все смотрит по-другому.
- Конечно я рядом. Я всегда буду рядом, - сказал Сэв и, протянув руку, взял мою ладонь. - Ты же сама так решила.
- А ты жалеешь? - я взглянула ему прямо в глаза. В его волшебные глубокие глаза.
- Нет, - он не отвел взгляда.
Подумать только, вот я его увидела, решила быть с ним, и сделала все для этого. У меня закружилась голова от этой мысли. Да, мне пришлось надавить, взять ситуацию в свои руки, потому что этот человек не был готов к решительным действиям.
- Ты хотел бы, чтобы на моем месте оказался кто-то другой? Вернее, другая? - спросила я и замерла. - Конечно, понимаю, ты был бы просто счастлив, если бы зараженной оказалась какая-нибудь красотка с осиной талией, ногами от ушей и большими губами, да? А тут я, Вера Ступенькина, блин!
Сэв вдруг задумался. Что? Задумался? Я похолодела еще больше.
- Ну, может, Анджелина Джоли, - выдал он наконец.
- Чего-чего? Что я слышу? Я покажу тебе Джоли, негодник, - я радостно рассмеялась, замахнувшись и легонько треснув его по плечу.
- Послушай, Вера, есть вероятность того, что ты осталась здоровой, - сказал он.
- Что? - я похолодела.
- Ты не обязательно могла заразиться, понятно? Может быть и такое.
- Ну уж нет, не пугай меня так, - пробормотала я, удивившись, какие большие глаза сделал Савелий на эту мою реплику.
Через пару минут я уже могла спокойно дышать и вновь набросилась на ароматную похлебку. Когда еще за мной придет смерть, и не голодная же она будет.
И вот мы вновь стоим в кабинете Натальи. Я чувствую, как дрожит мой спутник. Его прямо трясет, но он ведет себя, как ни в чем не бывало. Лицо непроницаемое, сосредоточенное и умное. Дурачок. Все уже решено. Я все уже сделала. Мы будем вместе. Неужели он боится, что сейчас не подтвердится диагноз, и он снова останется в полном одиночестве? Нет, я в любом случае теперь его не оставлю. Его болезнь - это мой шанс. Возможность оказаться сильной, решительной и активной. Могла ли я мечтать подойти к здоровому красивому парню? Он бы этого мне не позволил.