Вирусолог вновь проводила меня в отдельную лабораторию, усадила на ту же неудобную табуретку.
- Должна Вам сказать, что результат не утешительный, - проговорила она.
Я ожидала этого, почему же так забилось мое бедное сердце?
- Недели через две мы сделаем повторный анализ. Оставьте Ваш телефон, я с Вами свяжусь.
- Постойте, не надо, - остановила я женщину. - Прошу Вас, не надо повторного анализа. И, пожалуйста, не говорите об этом Савелию.
- Но ему известна процедура, он сам проходил через это.
- Да, только у него была надежда на ошибку, а у меня ее нет. Меня устраивает и этот анализ.
- Ну хорошо, это Ваша жизнь. Вам решать. Тогда возьмите мой телефон. Может, Вы все же захотите мне позвонить, - Наталья написала быстрым почерком цифры на блокнотном листе и протянула мне.
Мы вышли из лаборатории. Савелий резко вскочил, когда мы вошли в помещение. Я не смогла понять, чего он больше боится - того, что я все же неизлечимо больна, или, что есть надежда на мое выздоровление.
- Я сожалею, - произнесла Наталья, - но сделать ничего невозможно.
Савелий что-то воскликнул, издал какой-то не понятный всхлип, схватившись за голову, и отскочил к окну. Но в следующее мгновение он уже подскочил ко мне и принялся трясти меня за плечи.
- Что ты наделала? Ты понимаешь, что ты наделала?
- Да, понимаю, - сообщила я, едва сдерживаясь, чтобы не улыбнуться во весь рот.
Савелий быстро прижал меня к своей груди. Его сердце сильно стучало, я это отчетливо слышала. Он тяжело дышал.
- Неужели ничего не поможет? А переливание? - снова спросил он, не отпуская меня.
- К сожалению, время упущено, - Наталья опустила голову и прошла к своему столу.
Осторожно усадив меня в кресло, Сэв направился к ней, на ходу доставая бумажник. Вот здорово, когда в любой момент можешь достать кошелек и расплатиться с кем угодно. Так и каблук сломать не страшно, и последние колготки порвать. И до зарплаты дотягивать не нужно, слушая по вечерам пение в желудке. Я видела, что вознаграждение за страшную, вообще трагическую весть, мой банкир приготовил не хилое. Ах, да, это за анонимность. Чтобы мы могли спокойно жить, и нам никто не мешал.
Он положил деньги на стол рядом с ее рукой, но Наталья вдруг подняла на него глаза.
- Послушайте, как Вы могли? - спросила она. - Неужели Вы настолько потеряли контроль, что позволили себе подвергнуть жизнь другого человека смертельной опасности?
Я увидела, как бледность стала разливаться по лицу моего Сэва, но он молчал.
- По правде, Вас надо судить, - резко бросила женщина. - Я сохранила Вам секретность, сочувствуя Вашему горю. Вас никто не контролировал, Вы никому не давали отчет, но... Вы преступили закон, переступили черту, Вы нарушили условия нашего договора и заразили человека...
- Это не так, - я не могла больше молчать, хотя видела, что Сэв не собирался оправдываться. - Это не так, Наталья. Савелий тут не причем.
- То есть как ни причем? - врач разволновалась. - А что же тогда произошло? Есть еще кто-то, кто Вас инфицировал? - она сама сделалась бледной.
- Да нет же! Это Сэв, то есть Савелий, но он не специально. Он не нарушил никакой договор, никакое соглашение. Это я сама все сделала...
Женщина вопросительно посмотрела на меня. В ее глазах плескалось непонимание, и даже какое-то... смущение, волнение.
- Я сама добралась до его крови, чтобы заразиться. Видите, у него губа прокушена, - и я указала на Савелия, который стоял, закрыв глаза и сжав кулаки.
Наталья перевела обескураженный взгляд с меня на набравшего в рот воды Ланового, и направилась к одному из стеллажей. Снова надела перчатки, взяла кусочек бинта, обмакнула его в какую-то жидкость и вернулась к Савелию. Осторожно промокнула его рану, от чего Сэв невольно поморщился, но стерпел и не охнул.
- Ничего, - улыбнулась я, - до свадьбы заживет.
- Я возьму большой ремень, и тебе попадет, - проворчал Савелий, и было не понятно, шутит он, или говорит серьезно. В любом случае, это было бы незабываемое зрелище.
- Извини, дорогой, но интим только после свадьбы, - сказала я и подмигнула ему.
Его взгляд полыхнул огнем, отчего теплота разлилась по всему моему телу. Он подошел ко мне, взял за руку.
- Спасибо, - сказал он вирусологу. - Я очень признателен Вам за помощь.
- Мне жаль, что я не смогла помочь Вам по-настоящему. Я не в силах спасти жизнь Вашей любимой, - сказала Наташа.
Действительно так и скала: 'Вашей любимой!'. Вау!
Мы молча шли по коридору, и я чувствовала, что Савелий опустошен, обессилен и очень расстроен. В лифте он забыл меня обнять, так и стоял, держа за руку. Ладно, дам ему время. Ему надо привыкнуть к этим изменениям.
- Мы едем ко мне, - сказал он тихо, как только мы оказались в машине.
- Савелий, не могу, - я покачала головой. - Мне надо к Александру.
- Что? - он прямо-таки взревел медведем. - Что ты сказала? Какой Александр? Забудь про него! Теперь в любом случае он для тебя недосягаем, как бы ты не хотела его и не рвалась к нему!
Блин, он, все-таки ревнует меня к нему? Нет, невероятно. Мужчина, взрослый, а такой глупый... Я только недавно пожертвовала своей жизнью ради того, чтобы быть рядом с ним, а он уже устраивает мне сцену ревности! Дурачок!
- Саввушка, любимый, - я прямо наслаждалась, произнося эти слова, немного, правда, смущаясь, не привыкнув к тому, что теперь могу это говорить, - я должна с ним попрощаться. Я должна все ему объяснить. Он не сделал мне ничего плохого, чтобы я вот так сбежала, оставив его в неведении.
- Можно же ему позвонить, - Савелий все же сбавил тон.
- Ты думаешь, что такие дела решаются по телефону? Ты бы хотел такого разрыва? Ты бы воспринял это нормально?
- Какая разница, по телефону или в глаза ты скажешь ему, что любишь... меня? - Сэв не хотел сдаваться.
- Ну, мой телефон вообще у меня дома.
- Возьми мой, - он быстро вытащил из кармана куртки свой телефон и решительно протянул его мне.
С усмешкой я взяла мобильник и по памяти набрала номер Александра.
- Саш, - сказала я сразу, как только он включил свой телефон. - Это я. Извини, что пропала. Саш, я скоро приеду, и все тебе объясню, - я видела, как Сэв возмущенно ко мне повернулся. Я обманула его, ему все же придется ехать за город. - Со мной все в порядке. Нет, разговор будет неприятный. Я приеду попрощаться.
Александр сказал, что ждет, и сбросил звонок.
Савелий завел мотор и осторожно выехал со двора больницы на забитое транспортом шоссе. Он был не мрачен, но как-то... потерян. Столько свалилось на его голову, и я понимала, что ему нужно время, чтобы все осмыслить.
Он сказал, что влюблен в меня, но свыкся с мыслью, что нам не быть вместе, а тут такой крутой поворот сюжета, изменяющий все обстоятельства и ставший привычным для него уклад жизни. Но это вступает в конфликт с его совестью. Получается, что пусть и косвенно, но именно он виновен в моем заражении. Эта мысль гложет и гнетет его, я же вижу. Как он побледнел, когда врач пыталась обвинить его в этом.
- Савелий, послушай, - обратилась я к нему тихо, но он даже не повернул головы в мою сторону. Ну и пусть, все равно он меня слышит. - Я люблю тебя. Я люблю тебя вот уже столько лет! И года четыре об этом знает Александр.
Тут Сэв не смог удержаться от того, чтобы изумленно ко мне не обернуться.
- Да, примерно тогда я призналась ему, что в моей голове живет один образ, идеальное лицо, идеальный человек, которого я обожаю, с которым невольно сравниваю всех мужчин и молодых людей. И я подробно описала ему твою внешность. Он выслушал меня и улыбнулся. Он сказал, что таких лиц не бывает, слащаво-рафинированных, женственных и преувеличенно идеальных. Но, думаю, уже тогда он понял, что я описала ему тебя. Один в один.