- Я рафинированно-слащавый? - Сэв снизошел до вопроса.
- Нет, конечно же, нет. Это Александр так выразился, пытаясь остудить мой пыл, отвести меня от этой картинки, - я вздохнула.
- Что? Почему?
- Он все время скрывал тебя от меня. Предлагая взамен себя. Можно обвинить меня в распущенности, и это так и есть, потому что я совершенно добровольно стала его женщиной, но... хочешь верь, хочешь не верь, Савелий, а все это время, все эти годы я так и любила тебя. Ты ведь понимаешь разницу между журавлем в небе и синицей в руках. Я же не знала, что ты существуешь реально.
Савелий что-то пробурчал, но я не разобрала.
- В принципе, скажи Александр еще тогда, четыре года назад мне о тебе, даже познакомь он нас, неизвестно, что из этого вышло бы. Вернее, ничего бы не вышло. В то время ты был здоровым, счастливым, успешным, тебе не нужна была закомплексованная дурнушка. Только заболев, ты произвел переоценку ценностей, и у меня появился шанс попасть в поле твоего зрения, привлечь твое внимание и вызвать какое-то чувство, - закончила я.
- Хочешь сказать, что все произошло тогда, когда и должно было произойти?
- Думаю, да. И Александр не коварный злодей, манипулирующий нашими жизнями, а одинокий человек, который просто хотел счастья. Немного тепла и участия.
- Да у него полно женщин, полно воздыхательниц! - вскричал Савелий, и даже ударил по рулю, отчего джип вильну в сторону.
- Ну и что?
- А он еще и тебя обесчестил! И нет бы, был верен только одной тебе, а то ведь и других женщин водил домой! Ты что, не знала этого?
- Знала, - тихо сказала я. - Только давай не будем начинать сначала. Он вылил помои на тебя, ты на него. Пора уже успокоиться. Я хочу сказать о другом, - и я многозначительно замолчала.
- Говори, - поторопил меня Сэв.
- Савелий, я люблю тебя. Я любила тебя, и я умру, любя тебя. Есть только ты, и больше никого.
Он тяжело вздохнул, улыбка тронула его плотно сжатые губы. Я видела, как начали расслабляться мышцы его лица.
- Мне просто надо сказать это Александру. Попрощаться и уйти из его жизни навсегда. Вот и все.
Савелий протянул руку и накрыл мою ладонь, лежащую на коленях. Взял и поднес к своим губам.
- Хорошо, скажи ему это, - разрешил он.
Когда я зашла в номер, мне показалось, что я попала в другое измерение, где буквально все замерло и остановилось. Сумерки завладели территорией. И ни один звук не проникал сквозь невидимый полог. Не слышалось даже карканья ворон, облюбовавших дерево рядом с нашим корпусом. Тишина и какой-то гнет. Александр стоял у окна и даже не обернулся, когда я вошла.
- Саш, это я, - зачем-то произнесла я, и мой голос прозвучал как-то неестественно в этом помещении с наэлектризованным и загустевшим воздухом. Да, что-то у меня воображение разыгралось.
Мужчина медленно повернулся ко мне. За эти несколько часов он как-то осунулся и постарел. На лице обозначились морщинки, мимические и возрастные, и он напоминал какую-то неестественную маску. Но глаза, глаза горели. Они буравили меня, они рвали мою душу на части, я чувствовала в них упрек. Его взгляд меня напугал.
- Саш, я уезжаю, - сказала я тихо.
Было неловко начинать разговор. Я вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, не оправдавшей ожиданий, тем самым вызвав осуждение своего учителя, его разочарование и... боль.
- Саш, скажи что-нибудь, пожалуйста,- я растерялась.
- Что я должен тебе сказать, Вера? - он засунул руки в карманы брюк.
- Что ты желаешь мне счастья.
- А я должен? Если я не желаю, должен ли я ... лгать?
- Это просто слова. За ними можно спрятать свою ненависть и злость.
- Вера, я не могу тебя ненавидеть. Как ты могла такое подумать? Разве ты не знаешь меня?
- Тогда... почему... ты так... - мне было жаль его, себя, ситуация казалась такой ужасной. Как из всего этого выйти? Он столько сделал для меня, а я вот так его бросаю.
- Мне просто больно. Вы спелись за моей спиной, вы что-то решили, и сейчас ты пришла ко мне, чтобы поставить меня перед фактом.
- Да, интересно получилось, правда? - мне стало обидно и за себя и за Савелия. - Ты столько сделал для того, чтобы мы не встретились, а мы даже умудрились 'спеться за твоей спиной', - передразнила я его.
- Что мне остается? Только отпустить тебя, - тихо сказал Александр. - Я проиграл.
- Что? Разве, это была игра? Соревнования? Это моя жизнь, понимаешь? И мое сердце! Ты играл моим сердцем? - не хватало еще, чтобы я сейчас расплакалась. - И ты врал мне. Когда говорил о распутстве своего племянника.
Александр подобрался весь и пронзил меня холодным взглядом.
- Саш, ты разве не знал, что целый год у него вообще никого не было? Не то что мимолетного романа, а даже ни одного поцелуя. Ты об этом знал?
- Нет, впервые слышу. Но почему ты веришь этому?
- А если ты не знал этого, зачем говорил о том, чего не знаешь, да так уверенно? - я не собиралась его слушать. Мне самой есть что сказать. - Ты бросил тень на человека, ни в чем перед тобой не повинного. И вообще, ты знаешь, что твой племянник болен?
- Вера, ты о чем?
- О том, что Савелий умирает.
Повисал тишина. Александр, похоже, не знал, что сказать. А я подумала, что, может, не стоило открывать всей правды? Мало ли, как все обернется. Нет, ну что это такое! Почему сейчас все так, а? Я всегда доверяла Александру, почему же сейчас лезут в голову мысли о том, что он способен на подлость и коварство? Нет, этого не может быть. Это воображение разыгралось. Конечно, мой бедный мозг не может справиться с ситуацией. Еще с утра в моей жизни все было сравнительно неплохо, а уже ближе к обеду я стала умирать.
- Что с ним случилось? СПИД?
- Нет, что-то другое. Боже мой, Саша, я не знаю. И не хочу знать. Просто не хочу это знать!
- А ничего удивительно! С его-то образом жизни! - вскричал вдруг Александр гневно. Он оживился, даже словно повеселел. Нет же, это опять игры разума. Или, вернее, безумия. Все-таки, мне страшно, что бы я себе не говорила. - Это только подтверждает мои слова, слышишь, Вера? Это наглядно показывает, что я прав! И что, ты хочешь уйти к человеку, который смертельно болен?
- Тебе совсем его не жаль? Ты только что узнал, что его дни на этой земле сочтены, и тебе нисколечко его не жаль?
- Нет, он пожинает то, что посеял, - Александр резко отвернулся к окну. - Он сам выбрал эту жизнь, он позволял себе слишком много, а за все приходится платить. Привык делать все, что только хочется, ни за что не отвечая. Идти по жизни не думая, походя совершая грехи и грешочки! - мой друг прямо раздухарился.
- Саш, я тоже умираю. Меня тебе тоже не жаль? Я тоже получила то, что заслужила?
Как он смог в одно мгновение перескочить все пространство, разделяющее нас, я не поняла, или просто не заметила, но Александр сжал меня, причиняя боль, стал тискать горячими руками.
- Верочка, что ты говоришь? Что ты имеешь в виду? Как это ты умираешь? Что с тобой случилось?
- Ты же все понял, - прошептала я. - Ты все услышал и понял.
Александр замер, отодвинув меня от себя, и его лицо пошло пятнами.
- О, боже!!! Нет! Этого не может быть! - в его глазах мелькнул неподдельный ужас. - Он и тебя ... заразил?
- Можно и так сказать. Одним словом, я инфицирована.
- То есть, он соблазнил тебя, мою невинную девочку, мою любимую, мою единственную, и только потом сознался, что неизлечимо болен? Ах он мразь, ах он негодяй. Я убью его! Своими собственными руками! - Александр закричал. Его трясло он нервного возбуждения. Мне стало жалко его. - Мы засадим его за решетку, и он сгниет в тюрьме от своей грязной болезни!
- Нет, Саш, Савелий тут не причем, - тихо сказала я. - Я все сделала сама. И... я тебе не изменила. Между нами ничего не было.
Эти слова заставили Александра закрыть глаза. Я прямо увидела, что он практически счастлив. Представляю, сколько всего он передумал за то время, что оставался один в номере. Как больно и тяжело ему было... Да, мысли... они могут убивать. Сами себе напридумываем, сами себя до отчаяния доведем. Приехал молодой человек, увел молодую девушку, и вот под вечер она является, чтобы сказать, что она уходит от него навсегда. Да еще и при таких обстоятельствах. Любому будет больно.