Вот и я не стала заморачиваться. Да, я не косточка. И судя по тому, что эклеры у нас не переводятся, еще много лет не смогу ею стать. Пусть наслаждается тем, что есть. Я вообще-то один раз живу, стоит ли изводить себя диетами? Боже, я живу! Живу! Один раз, но зато долго!!! О, я, по всей видимости, еще долго буду радоваться этому факту.
Когда мы устали, отдохнули, потом опять устали, и попили чаю, я заявила Сэву, что он ужасно колючий, и я терпела эти муки лишь потому, что он не отразим.
- Ну так побрей меня, - нагло заявил Савелий.
Батюшки, Бог на моей стороне! Мне только этого и надо. Я повела его в ванную, усадила на стул и принялась за дело. Я уже один раз попробовала это под чутким руководством мастера, но сейчас передо мной стояла сложнейшая задача - сделать так, чтобы он истек кровью. И чем больше я себя на это настраивала, тем тщательней и осторожней были все мои манипуляции и бритвенным станком. Нет, ну надо же, это закон Мерфи! Когда не надо - человек может порезаться от одного до пятидесяти раз, а когда надо - ничего не выходит. Ну ладно, про пятьдесят - это я загнула. Но как мне решиться провести по его плоти острым лезвием так, чтобы выступила кровь? Руки мои дрожали, я сильно разволновалась, но аккуратными точными движениями я сбривала слой за слоем его едва ощутимой щетины. Так уже скоро ничего и не останется. Не набрасываться же мне потом на него словно я маньяк! И тут он чихнул без предупреждения, сам, наверное, не ожидал, а я так дернулась, да еще и помогла себе как-то, что порез получился просто отличный!
Савелий тихо ойкнул, а я заохала, запричитала.
- Вера, срочно вытри чем-нибудь и осторожней.
- Да ладно, мне теперь постоянно слизывать языком можно, - успокоила я его.
- Вер, я серьезно. И выброси потом, завернув в пакет какой-нибудь, слышишь?
- Да слышу, слышу. У меня и салфеточка есть чистая, - проговорила я и приготовленную марлечку беру, стерилизованную. И так тщательно промакиваю многострадальную шею, чтобы все впиталось.
- В пакет заверни, - указывает мне что делать Савелий.
- Конечно, босс, все будет исполнено, - чмокаю его в лоб и выбегаю из ванной, чтобы спрятать мой трофей в надежном месте - прячу запечатанный пакет в холодильник поглубже, прикрываю сверху свежими овощами, из которых наутро приготовлю моему банкиру салат.
Ну все, дело сделано. Теперь только от обеда завтра отвертеться, и ровно в 12-00 к Дмитрию Степановичу в кабинет постучаться. Пусть потом Наталья попрыгает, когда сравним результаты.
Дмитрий Степанович оказался очень милым человеком, мягким, обходительным и деликатным. Все быстренько сделал, что надо было, и за стол свой уселся.
- Ну-с, голубушка, ждите завтра звонка.
- Как завтра? А сегодня? Нельзя сегодня? - мое сердце так колотилось, что того и гляди выпрыгнет из груди.
Мне заражаться было не так страшно, как сейчас услышать правду о том, что я здорова. И вроде все говорит о том, что это так, но вот... а вдруг...
- Голубушка, - врач повернулся ко мне с улыбкой, - я известен не срочностью, а точностью. И ни разу еще не ошибался, смею Вас заверить. Да и то, спешу Вам сообщить, что завтрашние результаты мы будем проверять. Недельки так через две. Ну как, все понятно? - и он дружелюбно мне улыбнулся.
Понурая, я возвращалась на работу. И вроде нет причин для особого беспокойства, но... нет ничего хуже ожидания. Ожидание и беспокойство - вот два моих самых больших врага до завтрашнего дня. Еще и снег повалил, да такими крупными хлопьями. Я вышла из здания больницы, а уже все ветки обсыпаны мокрым тяжелым порошком, заставляющим ветви клониться к земле от тяжести. Я побрела по щиколотку в снегу, сапоги моментально отсырели, ноги заледенели, и сердце сжало каким-то ледяным обручем. Боже, дожить до завтра! Дождаться бы!
Конечно, все во мне рвалось к Савелию, и я очень хотела рассказать ему об услышанном разговоре. Но меня останавливали две вещи: ожидание конкретного диагноза (все же сначала нужен медицинский результат, а потом уже радостное сообщение), и возможное сомнение Сэва в моих словах по поводу его друга. А вот с документом на руках я уже смогу говорить аргументировано. Ничего, миленький, подожди до завтра, завтра ты будешь счастлив! Точно будешь! Прочь все сомнения!
Но сама я явилась на работу без лица. Мне так это и заявил Кривцов.
- Анатольевна, где лицо забыла?
- Сдала в химчистку постирать и погладить, завтра верну, - буркнула я.
- Нет, молодец ты, - засмеялся Кривцов. - Маленькая, а наглая.
Это его любимая присказка.
- Кстати, с первым снегом тебя, - поздравил он меня с сыростью и слякотью.
- Блин, как же не хочется, я так не готова к зиме. Ну вот просто психологически, - пожаловалась я совершенно искренне.
- Анатольевна, ты не волнуйся, завтра будет минус семнадцать, а потом опять тепло.
- Хорошо бы.
- Все сделаем, протянем, ты только не раскисай, - пообещал мой начальник с самым серьезным лицом.
- Ой, а до весны дотянете? - с надеждой попросила я.
- Бум стараться.
И мы рассмеялись. Ну не хочу я зиму, не жду я снега. Мое чувство расцвело в пору осени, под оккомпонимент падающих листьев, под крики улетающих на юг птиц... Эк меня развезло...
Кривцов стал рассказывать какой-то анекдот, а я даже не могла сосредоточиться, чтобы понять, о чем он говорит. Мы с самого начала стали общаться друг с другом достаточно откровенно. Он делился семейными проблемами, и я старательно мотала на ус чужие уроки, докапываясь до причин и скрытого смысла. Он всегда выслушивал меня, мое впечатление от прочитанной книги, или увиденного фильма. С ним интересно. И сейчас так хотелось пожаловаться, все рассказать и поплакать в надежное плечо... Но... я сильная, сама справлюсь.
На обед меня, все-таки, забрали. Савелий приехал за мной на работу, причем без предупреждения. Первым его увидел Чащин. Он что-то рассказывал мне, что-то смешное, потому что довольный, улыбался, но я опять не могла ничего понять. Только увидела, как мой главный директор меняется в лице.
- Добрый день, чем обязаны? Надеюсь, с нашим договором все в порядке? - начал неуверенно Чащин, обращаясь к кому-то, кто поднимался по лестнице в холл.
И тут до меня донесся знакомый аромат любимого человека. Я улыбнулась.
- День добрый, - услышала я такой родной голос. Он улыбается. - Не пугайтесь, я всего лишь на минутку. За одним человеком.
- За кем же это, интересно знать? - Чащин смотрел на него с подозрением.
Он недавно рассказывал, как долго выходил на гендиректора 'Линбанка', какой кровью дался ему этот договор на таких условиях, и вот он видит этого еще недавно такого недоступного человека в холле в своей фирме и не может понять, с какой целью.
- Ну, я подумываю о ряде скидок, о понижении процента, и думаю...
- Интересно, интересно... - Чащин гипнотизировал Савелия, пытаясь проникнуть к нему в черепную коробку и прочесть его мысли. - А давайте пройдем в мой кабинет! - и быстро развернулся ко мне. - Анатольевна, сделай нам чего-нибудь попить. Давай-давай, быстренько организуй! - он даже покрутил рукой, давая понять, какой ритм мне задает.
А я давилась смехом.
- Увы, времени нет, я забежал только лишь сказать, что пойду на существенные уступки при одном условии, - Савелий без особого успеха старался скрыть улыбку.
- Что за условие? Заранее готов, - Чащин чувствовал, что пахнет жареным, так пахнет удача!
- Ваша сотрудница должна... со мной пообедать, - выдавил Сэв с серьезным тоном.