- Снимайте сапоги, - говорит. И стол обходит, рядом со мной остановился. - Вам помочь?
Я слюной чуть не подавилась. Я конечно же готова была закудахтать что да, мне помочь! Но вот несчастье - мои сапоги внутри отделаны такой кожей такой выработки, что колготки мажутся, и носки и пятки стали черными. Колготки телесного цвета, но как будто с черных следках. Вот как в прошлом веке были такие мужские штиблеты - белые, с черной окантовкой, как в калошах. Вот и у меня калоши. Позор! Как же я буду при нем раздеваться! Он, может, и привык расстегивать молнии на сапогах у женщин, и, я возможно, первая дура, и, наверное, единственная, кто отказала себе в таком удовольствии, но я и не могла поступить иначе.
А он смеется. Понял, что ли, что мне неудобно, отошел. Вот ведь, черт, знает, какое действие оказывает на женщин, все он знает, все понимает. И про меня все наверняка понял. Я быстренько переоделась, влезла в туфли, и держу так неуверенно сапоги.
Он подошел, взял их и пошел на выход. Я даже слова не произнесла. А он прямо через мгновение возвращается, ладони отряхивает.
- Что, - спрашиваю, - выкинули, да?
- Что? Почему выкинул? Нет, отдал шоферу, он в ремонт их повез, - не понимает, видно шуток, на полном серьезе отвечает.
И тут я хотела было сказать, что мне нечем заплатить за ремонт, но поняла, что гусары денег не берут, и стало еще более неловко.
- Мало того, что утро у Вас украла, так еще и на бабки поставила, - пробормотала я.
Тут он расхохотался. Красивый смех красивого мужчины вызывает восхищение. А у меня - новый поток слез. Вот дурацкое утро!
- Ну, тогда, с Вас кофе, - говорит и улыбается. - Угостите?
- Спрашиваете! Да я Вам целый обед должна, - говорю с энтузиазмом.
- Вот как? Вы пытаетесь пригласить меня пообедать? Сегодня, к сожалению, не могу, - и не понятно, то ли вдруг юморнул, то ли серьезно. Самоуверенный - это бесспорно. Я даже покраснела.
- Между прочим, я сама неплохо готовлю, - промямлила я, безбожно завирая.
- Между прочим, я тоже, и даже не неплохо, а очень даже мастерски, - вдруг в тон ответил мне Лановой.
- Ну тогда Вы меня пригласите, раз так, - ляпнула я, не моргнув глазом, а в животе все аж в тугой узел завязалось от страха. Сейчас как скажет, что жена его готовит лучше, или подружка. Ну ясное дело, что он не одинок.
- На днях я приглашаю друзей на шашлыки по поводу удачной сделки, - говорит он, - могу угостить Вас. Придете?
- А почему бы и нет. Надо же будет обновить новые каблуки, - говорю.
- Э, нет, форма одежды - спортивная. Поедем на базу отдыха, я пару-тройку домиков снял, так что каблуки там Ваши будут неуместны, как бы славно они не цокали, и как бы шикарно не смотрелись Ваши сапоги на стройных ножках.
Вот завернул так завернул. Я даже позволила себе повернуться к нему всем корпусом и молча на него воззриться. Он улыбнулся. Так мило, и улыбка приятная. Ничего общего с тем деловым человеком, который ничего не замечает вокруг кроме своих процентов, договоров и сделок.
- Итак, кофе, - заставила я себя очнуться, взяла себя в руки, поставила на ноги и направилась на кухню.
- Кстати, кофе растворимый, Вы помните, да? - кричу ему из столовой.
- Да, ничего, спасибо, - и снова улыбается.
Боже, какой симпатичный, милый, какие черты лица! Идеал! Мой идеал. Вот недаром я его таким красивым придумала. А Александр иронизировал, что я чуть ли не девочку выдумала, с длинными пушистыми ресницами, серыми ясными глубокими глазами, идеальным овалом лица и чувственным ртом, ну нос там греческий, прямой и аккуратный, или аккуратный - это уже не греческий? Не знаю, но он - воплощение красоты, стиля, элегантности и вкуса. Мой банкир. Чужой, незнакомый, далекий. А вот сейчас я ему готовлю кофе, вот так! Еще несколько дней назад он пролетал мимо меня, не зная и не замечая моего существования, а сегодня уже занялся моими сапогами, участвует, так сказать, в моей судьбе, вот пить будет из моих рук.
Но последнее сделать не получилось, это я пила из его рук. Потому что мои оказались ногами, и выросли из одного места. От стыда я готова была провалиться на первый этаж, но строители хоть народ и не аккуратный, разбрасывают везде инструменты и детали, но строят на славу и капитально, провалиться бы я не смогла, даже если бы очень постаралась.
Вообще-то не скажу, что я косорукая. Только если на меня кто-то смотрит. Кто-то очень красивый и прекрасный. Я опрокинула кувшин с холодной водой, разбила две чайные пары и рассыпала банку со столовыми приборами. Грохоту было!
Лановой меня пожалел, улыбнулся, подошел к кухонному гарнитуру и достал банку с кофе, налил воды в чайник, достал новые чашки с блюдцами, а меня так осторожно взял под локоток и направил в сторону стола. Мол, посиди, я сам справлюсь.
Красная как рак, недовольная собой, я уселась, поставила локти на стол и уставилась в окно.
Нет, ну так не бывает - чтобы в человеке все было прекрасно. И я понимала, что в последнее время сильно взвинчена и возбуждена, и не могу судить объективно и адекватно, идеализируя его, но мне он казался верхом совершенства. И то, что он не просыпал кофе, не разлил, и ничего не разбил, также прибавило ему очков в моих глазах.
Передо мной оказалась чашка с ароматным кофе, и я поморщилась. Он это заметил. - Что не так? Я не должен был класть сахар в Вашу чашку? - усмехнулся он, усаживаясь рядом со мной.
- Вы не должны были насыпать в мою чашку кофе, я его терпеть не могу, - пробормотала я, понимая, что забыла его предупредить. Да и как я могла это сделать, если вообще не собиралась пить вместе с ним. Чтобы поперхнуться, захлебнуться и свалиться под стол?
- Вот как, я не знал, - просто сказал он. - Сделаю Вам чай, - легко поднялся и пошел к столу, стал по-хозяйски копаться в шкафчиках.
- Зеленый с клубникой, - сориентировала я его. Нет, а он точно банкир? А где спесь? Чванство и самоуверенность? Это какой-то не нормальный банкир. Странный, но хороший.
Мы сидели и ждали, пока остынет мой чай и его кофе.
- А мы с Вами даже не знакомы, - заметил мужчина моей мечты.
- Ну, Вас-то я знаю, - решила я проявить свою осведомленность.
- Правда? И как меня зовут? - он хитро улыбнулся.
- Ну.... - разумеется, я не знала его имени. - Котик. Угадала? - я улыбнулась, а Лановой расхохотался. - Что, неужели Вас так никто не зовет? Нет? Может быть ...
Он не стал продолжать этот эксперимент с отгадыванием. Возможно, это показалось ему слишком личным, он не собирался никого посвящать в такой интимный вопрос. Ну и ладно.
- Савелий, - пресек он мои поползновения в зону его личного комфорта.
- Крамаров? - ничего умнее ляпнуть не могла, да?
- О, Вы стали десятитысячным человеком, который употребил эту шутку, и Вам полагается приз, - усмехнулся Лановой. Было видно, что этот вопрос его достал своею тупостью.
- Ну, есть еще Морозов, - попыталась я оправдаться, вспомнив известного мецената Савву Морозова.
- И снова бинго! Вы снова попали на приз. Вы пятитысячный человек.
- Простите.
- Ладно, Анатольевна, ничего страшного. Поверьте, я привык. С годами человек привыкает и не к такому, - он усмехнулся.
Вот зацепил, да. Вот же вредина! Мои директора редко называют меня по имени. Почти все в нашей фирме обращаются друг к другу по отчеству. Откуда же ему знать, что я - Вера. А из его уст мое отчество прозвучало как-то... насмешливо. Пусть произнесет лучше мое имя.
- Вера, - он и произнес. - Ну что же, будем знакомы, - и он чокнулся своей чашкой с моей, а я чуть не чокнулась от того, как он это произнес. Мое имя жесткое, твердое и холодное. Нет, чтобы меня Олесей назвать, или Настей, Катей или Олей. Так нет же, Верой назвали. Я, вообще-то, всегда относилась к этому равнодушно до сегодняшнего дня. А сегодня увидела, что мое холодное имя может быть нежным и теплым. Смотря, кто его произносит. Короче, я размечталась.
И вдруг его взгляд зацепился за мой кулон. О, это необычное украшение. Во-первых, это подарок от Александра, а во-вторых - это кусочек застывшей лавы, натуральный, только покрытый лаком и вставленный в серебряную оправу. Маленький, красивый и необыкновенный. Мне он очень понравился.