— Я не верю, что делаю это... — шептал он, его голос был полон отчаяния.
Нащупав наконец ровную, твердую поверхность, Адам быстро поднялся и открыл глаза. Лестница закончилась. Не успел он обрадоваться этому, как, оглядевшись, мужчина заметил перед собой целую гору трупов. Это были тела самоубийц, их позы были неестественными и искаженными, а из многочисленных ран до сих пор сочилась свежая, алая кровь, образуя на полу липкие лужи.
- Адам: О нет... Нужно уходить, вентиляция?!
Встав на колени, Адам забрался в вентиляционный люк, ожидая увидеть привычные железные пластины, но вместо них его взору предстали натянутые скальпы людей, закрепленные на проржавевших, старинных прутьях. Каждое из лиц, застывших в вечной гримасе, имело определенное выражение какой-либо эмоции – от безумной радости до глубокой скорби, но все их объединяло одно – это был всепоглощающий, леденящий душу страх, который, казалось, пропитал сам воздух.
Люк закончился, и, выбравшись из него, Адам оказался в белоснежной комнате, которая, словно по волшебству, мгновенно преобразилась. Белизна стен сменилась кроваво-красными потеками, а стерильная чистота – грязью и обломками. Комната превратилась в окровавленную палату, где со всех сторон доносились скулящие о помощи звуки, исходящие от отрубленных голов людей, разбросанных по полу и столам. Закрыв уши руками, пытаясь заглушить этот хор страданий, Адам быстро выбежал из помещения и оказался в лесу.
Лес был мрачным и густым, наполненным страшными криками измученных пациентов, которые когда-то лечились в лечебнице, из которой сбежал сам Адам. Эти крики были знакомы ему, они преследовали его в кошмарах, и теперь он слышал их наяву, пробираясь сквозь заросли. Заметив в конце леса странное, полуразрушенное помещение, мужчина бросился к нему. К счастью, оно оказалось открытым. Быстро спрятавшись внутри, Адам закрыл за собой дверь, а затем развернулся, тяжело дыша.
- Адам: А? Уборная...
Осмотрев помещение, Адам с ужасом понял, что находится вновь в той самой уборной, из которой и начал свой путь. Подойдя к зеркалу, он осмотрел себя и заметил, что пора бы побриться, его лицо было бледным и осунувшимся, глаза покраснели от недосыпа. Но ещё более странным его внимание привлекло нечто другое – упаковка лекарств, стоящих на краю раковины. Знакомая упаковка, которую он видел сотни раз.
- Адам: Нужно принять их, мои сны... Снова прорываются наружу... Единственное спасение...
Открыв упаковку, он высыпал себе в руку пару пилюль, которые через пару секунд, прямо на его ладони, превратились в извивающихся дождевых червей. Не заметив этого, или, возможно, не желая замечать, Адам съел их, а затем, с глухим стоном, потерял сознание, рухнув на холодный кафельный пол. Мир вокруг него померк, погрузившись в бездну, где реальность и кошмар слились воедино...
**
- Адам: А... О... Снова?
Деревянное помещение, в котором он оказался, на этот раз было одним сплошным коридором. Но не обычным. В полу зияли дыры, и, заглянув в них, Адам не увидел дна. Бесконечная пропасть, от которой по спине пробежал холодок.
"Что за чертовщина?" – пронеслось в голове.
Но времени на раздумья не было. Собрав последние силы, Адам начал перепрыгивать через обрывы, один за другим. Каждый прыжок был риском, каждый шаг – борьбой с собственным страхом. Наконец, он добрался до лестницы. Обычной лестницы, без всяких подвохов.
Поднявшись по ней, Адам оказался в темной комнате. Единственным источником света была красная дорожка, та самая, что когда-то привела его в этот кошмар. Дорожка, которая стала символом его бесконечных страданий.
- Адам: Неужели это никогда не закончится...? —Я больше не хочу следовать этому пути...
Адам развернулся. Каждый шаг отдавался глухим эхом в наступающей темноте, словно он не просто шел, а отмерял последние мгновения чего-то важного. Куда он направлялся? В никуда, в пустоту, в неизвестность, которая казалась единственным логичным продолжением всего, что было до этого.
И тут, прямо перед ним, из этой самой темноты выплыло нечто. Нечто, что заставило его сердце пропустить удар, а потом забиться с удвоенной силой. Это был лифт. Но не обычный, не из металла и стекла. Он был… живым? Или, по крайней мере, сделанным из того, что когда-то было живым. Механические детали, поскрипывая и пощелкивая, соединялись между собой не болтами и заклепками, а человеческими костями. Белесые фаланги пальцев, обломки ребер, фрагменты черепов – все это было вплетено в конструкцию, образуя жуткий, но функциональный механизм.