- Полицейский: Заткнись, ни слова мне тут! – отрезал полицейский, его голос был лишен всякого сочувствия. Дверь автомобиля захлопнулась с глухим стуком, отрезая Адама от внешнего мира.
Внезапно, тело Адама начало биться в конвульсиях. Изо рта пошла пена, глаза закатились. Он задыхался, его легкие горели, а мир вокруг начал расплываться в мутном пятне. Последнее, что он почувствовал, был резкий толчок, когда его голова ударилась о стекло, а затем – темнота. Сознание покинуло его, унося в бездну.
**
Когда Адам пришел в себя, он оказался не в полицейской машине, и не в камере. Вокруг царил полумрак, воздух был пропитан запахом сырости, гнили и чего-то металлического, отдаленно напоминающего кровь. Он огляделся. Стены были обшарпаны, покрыты слоями старой краски, которая местами отвалилась, обнажая кирпичную кладку. Ржавые трубы тянулись вдоль потолка, а на полу валялись обломки чего-то, что когда-то было оборудованием.
- Адам: Этот завод, здесь меня и подсадили на эту дрянь... – прошептал он, узнавая это место с болезненной ясностью.
Это был старый мясокомбинат, заброшенный много лет назад. Место, где когда-то, в юности, он со своими друзьями впервые попробовал наркотики. Тогда это казалось приключением, способом сбежать от скучной реальности, почувствовать себя живым. Он и не подозревал, что это станет началом его падения, одной из ключевых, разрушительных вещей его жизни. Воспоминания нахлынули, острые и жгучие, как кислота. Смех друзей, эйфория, а затем – пустота, которая требовала все больше и больше, чтобы быть заполненной.
- Адам: Здание такое же мерзкое, как и пару десятков лет назад... – пробормотал он, осматривая обветшалые стены, сквозь трещины в которых пробивалась трава, цепляясь за кирпичи, словно пытаясь поглотить это проклятое место.
Он шел по коридорам, каждый шаг отдавался эхом в пустых помещениях. Пыль поднималась от его ног, танцуя в редких лучах света, проникающих сквозь разбитые окна. Он был так поглощен своими воспоминаниями, своим отвращением к этому месту и к самому себе, что не заметил, как перед ним, словно из воздуха, возникла фигура.
Человек. Или то, что казалось человеком. Он был одет в черную, окровавленную толстовку, на которой, несмотря на пятна и грязь, можно было различить стертую цифру "23". Цифра, которая когда-то была его счастливым числом, а теперь казалась зловещим предзнаменованием. Адам поднял взгляд к лицу фигуры, и его сердце сжалось от ужаса и узнавания.
Это был он сам. Его собственное отражение, но искаженное, изуродованное. Монстр.
- Адам: Это?! Что с моими глазами? – он присмотрелся, чувствуя, как по телу пробегает дрожь.
Голова фигуры дергалась в неестественных спазмах, словно невидимые нити тянули ее в разные стороны. Глаза... глаза были темны
как сумеречная ночь, лишенные всякого света, всякой души. В них не было ни проблеска разума, только бездонная, черная пустота, отражающая всю боль и отчаяние, которые он когда-либо испытывал. Это было его собственное отражение, но не то, которое он видел в зеркале. Это была его темная сторона, его зависимость, его страх, воплощенные в плоть и кровь.
-- Адам: Голова дёргается, а глаза темны как сумеречная ночь, неужели это моя темная сторона?! – прошептал он, чувствуя, как по спине пробегает ледяной озноб.
Он отступил на шаг, инстинктивно ища защиту. Его взгляд упал на угол комнаты, где, прислоненные к стене, стояли старые инструменты. Среди них он увидел вилы. Тяжелые, с острыми зубьями, они казались символом той боли, которую он причинил, и той боли, которую ему предстояло испытать. Не раздумывая, Адам схватил их. Холодный металл лег в его ладони, придавая ему странное, извращенное чувство силы. Он направил вилы в сторону своей копии, своего кошмара.
- Адам: Пора оставить это в прошлом... – сказал он, и в его голосе прозвучала решимость, смешанная с отчаянием.
Он разбежался, не чувствуя усталости, не чувствуя страха. Только одно желание – покончить с этим, с собой, с этим кошмаром. С криком, который вырвался из его груди, он вонзил вилы в грудь своей темной стороны. Монстр издал пронзительный, нечеловеческий вопль, который эхом прокатился по пустым цехам. Его тело начало распадаться, словно дым, растворяясь в воздухе, оставляя после себя лишь ощущение пустоты. Адам почувствовал, как его собственные силы покидают его. Мир вокруг снова начал меркнуть, но на этот раз он видел не темноту, а яркий, слепящий свет. Свет, который он знал. Свет, который не раз выводил его из самых глубоких кошмаров...
**
Адам открыл глаза. Первое, что он почувствовал, была мягкость больничной койки под собой. Воздух был стерильным, с легким запахом антисептика, совершенно отличным от гнили и сырости мясокомбината. Он огляделся. Белые стены, медицинское оборудование, тусклый свет лампы над головой. Он был в больнице.