Теперь очередь Татьяны смущаться и подбирать слова. Я догадываюсь, что она застала девочку из клубу, а может и не одну, потому что щеки женщины залились краской.
– Я сразу прошмыгнула на кухню, но он вышел ко мне. Как сейчас помню, навис над барной стойкой и долго смотрел на меня. Я не выдержала и спросила, что не так.
– А он?
– Спросил невпопад, что ему с ним делать. Я уточнила “с кем”, и он сказал “с сыном”. А потом рассказал, что Кай его, – Татьяна понижает голос до шепота, – хотя он не уверен до конца. Но мать Кая никогда не бывала в домах Босса, вообще рядом я ее не видела.
Татьяна прикладывает руки к груди и тяжело выдыхает.
– Я помню, как появился Кай. Он напугал меня в первую встречу.
– Что он сделал?
– Нет, ничего такого, – она качает головой. – Но вид у него был… Дикий, озлобленный. Будто ждал удара каждую секунду и озирался по сторонам. Видно было, что бедняге тяжело пришлось в жизни. Босс первое время с ним намучался.
– Они до сих пор тяжело ладят.
– Они оба упрямые и очень сильные, вот и воюют.
Татьяна всегда меня этим удивляла. Она говорит об опасных мужчинах, как о маленьких мальчиках, иногда вовсе несмышленых и запутавшихся. Она назвала Арса своим любимчиком, когда я чувствовала оторопь от его присутствия. Сейчас я тоже смотрю на Арса иначе, но тогда она поразила меня своим признанием.
Мы болтаем о разных мелочах, чтобы не думать о плохом. А вечер постепенно подкрадывается, в конце концов, мне приходится идти в спальню без новостей. Босс до сих пор не вернулся, Арс тоже исчез, так что здравствуй неизвестность. Но Татьяна дала мне таблетки для сна, поэтому шанс уснуть все-таки есть.
Я использую его после душа и ложусь на большую кровать. Только вот сны не обмануть так легко, и все страхи возвращаются ко мне в виде кошмаров. Я понимаю, что блуждаю по дурному сну, но не могу стряхнуть его прочь. А там снова темные комнаты с запахом табака, мужские гадкие усмешки и голос ублюдка, который обещает сделать меня своей.
Он зажимает меня в углу и лапает большими ручищами, забираясь под одежду. Я вырываюсь, бьюсь и рычу ему в лицо, но он лишь смеется и заводится сильнее. А потом дергает меня за плечо и заставляет развернуться.
– Нет! – я кричу так громко, что просыпаюсь.
– Влада…
Из темноты выплывает голос Босса, который вдруг оказывается рядом. Я понимаю, что это он коснулся моего плеча и что теперь он поспешно отодвинулся в сторону, испугавшись моей нервной реакции.
– Девочка, – произносит он мягче и присаживается на край кровати. – Это я.
– Олег, – я тянусь к нему и утыкаюсь лбом в его бедро. – Слава богу, ты цел.
Он накрывает мою голову широкой ладонью и осторожно поглаживает, прислушиваясь к моему дыханию. Я совсем запутала его, то тянусь к нему, то вскрикиваю. А если вспомнить то, что случилось в клубе, то клубок скручивается еще сильнее. И это сковывает Босса, он непривычно сдержан и прикасается ко мне, как к хрустальной.
– А как Кай? – я поднимаю лицо, но в комнате слишком темно, чтобы увидеть его глаза. – Что с ним?
– С ним всё будет хорошо.
– Будет? А сейчас?
Босс протягивает ко мне руки и приподнимает. Дает нам секунду, и когда понимает, что я не вырываюсь и не напрягаюсь от его касаний, усаживает к себе на колени. Я расслабляюсь в его сильных руках и поворачиваю голову так, чтобы дышать его крепким запахом. Он переоделся и на нем свежая рубашка, на которой нет следов одеколона, но уже проступает его мужской запах.
– Я всё улажу, – произносит он твердо. – И не дам случиться беде. Всё, хватит… Ты больше не будешь плакать.
– Я не плачу.
– Прости меня, – слова застревают в его горле, но он заставляет себя говорить, – что не смог защитить там.
– Олег, не надо…
– Я расквитаюсь за каждую секунду, которую ты там пережила.
Глава 10
Обещание мести скручивает тревогу и радость в крепкий коктейль. Я всем сердцем хочу, чтобы ублюдок заплатил за то, что сделал, но я понимаю, какой ценой. Какую сторону своей природы откроет Босс, чтобы поквитаться. Тем более он будет мстить за меня, а я его слабое место во всех смыслах. Поэтому я боюсь, что кровавый шторм унесет его слишком далеко. Я зацеловывала его раны и давала забыться, снимала жестокость с его сердца слой за слоем, но теперь ему нужно вспомнить, что он безжалостный хищник.
– Они могли убить тебя. Почему все-таки отпустили?
Я нащупываю пальцами венку на его шее и слушаю ритм сердцебиения.
– На мне завязана большая часть рынка. Такие дела не делаются быстро, иначе всё рухнет. Меня сперва будут оттеснять ниже и ниже в пищевой цепочке, а там уже можно и убрать.