– У тебя научилась, между прочим.
– Ты о чем? – Кай поднимает брови.
– Ты умеешь радоваться мелочам и переключаться тоже.
Кай замечает, что я хочу открыть окна, но моего роста не хватает для верхнего замка. Окна тоже сделаны под старину и заклепки представляют собой дуги из почерневшего металла. Кай обхватывает меня за талию и отрывает от земли, чтобы мне было легче воевать с замком.
– Спасибо, – киваю ему и целую в скулу, когда вновь оказываюсь на полу. – О, тут есть камин!
– Разжечь?
– Конечно. Он же настоящий, а не электрический.
– Как в квартире Босса, – Кай идет к камину и достает длинные спички с мраморной полки. – Помнишь, ты боялась, что я трогаю его вещи?
– Я же не знала, что ты его сын.
– Но ты догадывалась?
– Я что-то чувствовала. Было видно, что у вас непростые отношения. То есть ты говорил о нем не как подчиненный, я сама себе не могла объяснить, но понимала, что здесь спрятан какой-то секрет.
Я подхожу к Каю и обнимаю его со спины. Он пускает меня под руку, так что я стою в его крепких объятиях и любуюсь на разгорающийся огонек. Пламя постепенно набирает силу, и комната наполняется уютным шумом костра. Поленья трещат, а причудливые тени от языков огня расходятся по кругу. Мне вдруг становится так тепло и спокойно на душе, что я сильнее жмусь к Каю и ощущаю высокий прилив любви. В это мгновение я и есть Любовь. Я люблю его, это мгновение, свою судьбу, которая подарила мне счастье, и все то, что только ждет меня.
Мне так хорошо, что я как кошка мурлычу себе под нос.
– Ты удивительный, Кай, – я запрокидываю голову и упираюсь подбородком в его грудь. – Я знаю, что бываю груба с тобой…
– Когда это? Что за глупости?
– Не перебивай меня, – я строго качаю головой, хотя тут же улыбаюсь, потому что смотреть на его открытое лицо без улыбки невозможно. – Я наговорила тебе жестоких вещей, и ты решил, что я люблю Босса больше, чем тебя. Это не так.
– Тебе не нужно оправдываться передо мной.
– Я не оправдываюсь. Я хочу, чтобы ты знал, как важен мне. И я прекрасно помню, что ты не выполнил приказ отца. Ты пошел против его воли, когда тебе приказали наказать меня. Ты мог сломать меня в первый же день, но ты соврал ради меня. Ты первый, кто протянул мне руку помощи здесь. Я никогда это не забуду.
– Ты хочешь довести меня до слез? – он привычно отшучивается, хотя по глазам видно, что мои слова много значат для него.
– Я люблю тебя, глупый.
Я встаю на носочки и Кай движется навстречу, чтобы дать мне горячий ласковый поцелуй. Он на мгновение забирает меня из комнаты в другое место, где так сладко, что я не могу оторваться от его умелых губ. Когда я прихожу в себя, Кай уже утащил меня к диванчику, который стоит неподалеку. Он усаживает меня рядом и расправляет плед на моих плечах, и делает это с таким удивительным старанием, что в сердце начинает щемить.
– У тебя когда-нибудь была девушка?
– Что? – он оказывается не готов к перемене разговора.
– Я первая, да? – я обнимаю пальцами его подбородок и мягко поглаживаю. – О ком ты можешь заботиться. О ком ты хочешь заботиться.
– Я не задумывался об этом.
Я не произношу вслух главное, о чем догадалась, чтобы не звучать слишком громко. Но во мне крепнет убеждение, что я для Кая и есть семья, которой у него никогда не было. Я ответила ему взаимностью и показала, что он не урод, не ненужный сын или жестокий ублюдок… Все то, что он выслушивал всю свою прежнюю жизнь. Нет, он другой. И он хочет быть другим рядом со мной, хочет быть таким, каким видит себя в моих глазах.
– У тебя с мамой был дом? – я беру конец пледа и окутываю им Кая заодно. – Где вы жили?
Кай хмурится, но я поднимаю ладони и молча разглаживаю его морщинки. Я ничего больше не говорю и жду, чем он захочет со мной поделиться. Мне кажется, он ни о чем толком не разговаривал с отцом, да и с другими тоже. Кай скрытен по натуре.
– Нет, – он качает головой и снова замолкает, а, когда продолжает говорить, его голос звучит иначе, тише и надрестнуто. – Мы постоянно переезжали, чаще снимали комнату, а не квартиру. Я, когда подрос, то и дело сбегал от нее, но возвращался. Боялся за нее.
– Ты был один у нее?
– Да. Ей вообще не стоило заводить ребенка, не тот человек… но она старалась, как могла.
Старалась, как могла.
Он даже не зол на нее.
– Кай.
– Что?
Он поднимает на меня глаза и смотрит с тревогой, ведь я на грани того, чтобы расплакаться.
– Ты будешь прекрасным отцом.