Чёрт, а у Ника глаз намётан! Или это сотрудница магазина смогла так точно угадать мой размер? И как теперь отказаться? Точно не смогу!
Сгребаю свои вещи и выходу из примерочной, направляюсь к кассе.
– Я беру, – сообщаю своё решение, – и можете дать большой пакет? Сложу свои вещи, пойду в новом.
– Да, конечно, – девушка радостно мне улыбается, помогает аккуратно упаковать моё имущество. Я достаю карту из сумки, и она округляет глаза: – Всё уже оплачено.
– Как? – резко выдыхаю и оборачиваюсь к Никите. – И зачем?
– Я притащил тебя сюда, я купил, – сообщает он мне, подходит совсем близко, наклоняется, и я думаю, что он вот-вот меня поцелует, но оборотень всего лишь забирает лежащий на стойке пакет. – Оставим в отеле. Или… можем зайти ко мне домой?
Никита спрашивает, и по-хорошему мне стоит отказаться, но, вот беда, от его улыбки мозги совершенно отказывают. Я смотрю на мужчину, на наглого оборотня, и тону в его взгляде, расплываюсь мягким шоколадом.
– К тебе, – отвечаю, засовывая все свои глупые страхи подальше.
Я приехала отдыхать! И буду отдыхать!
Глава 10
Мы идём по улице, и в какой-то момент выходим с территории базы. Большие центральные ворота остаются за нашей спиной, и я начинаю немного нервничать, но Никита находит мою руку и успокаивающе её сжимает.
– Я живу за территорией «Северной Долины». Здесь большой посёлок, он довольно старый, разрастался потихоньку, а уже потом кто-то решил, что снег – отличное вложение денег, – рассказывает он мне. Я слушаю его голос, и мне тепло и уютно рядом с оборотнем, словно я знаю его всю жизнь. – Отец уехал и оставил мне дом, так что сейчас ты увидишь семейную пещеру Макаровых.
Усмехается, а у меня что-то обрывается в сердце. Просто Ник с такой любовью говорит об этом месте, что мне даже становится чуточку завидно. У меня вот не осталось даже угла, который я могу назвать домом. Квартира Маринки не в счёт.
Здесь дома уже прячутся за высокими заборами, и с улицы их так просто не разглядишь.
– Ник, – обращаюсь к оборотню и чуть запинаюсь, потому что нечаянно назвала его коротким именем.
Но он не злится, только слишком довольно улыбается, будто я зашла в его охотничьи угодья и смело иду к капкану, чтобы попасться.
– Слушаю, – тянет, поглаживая мои пальцы сквозь пух перчатки.
Сам он надевать что-либо на руки отказался, заверив, что оборотни не мёрзнут. Врёт или нет, узнаю потом, спрошу у кого-нибудь.
– А у вас всё иначе, да? – вижу, что мой вопрос непонятен и поясняю: – У нас в городе, я знаю, оборотни живут кланами. А у вас?
– У нас есть и кланы, и стаи, – он пожимает плечами. – Наверное, в этом мы от остальных не отличаемся. Раньше, да, кланы жили тесно, нужно было защищать женщин и щенков, но прогресс не стоит на месте, замёрзнуть или умереть от голода маловероятно. Да и наши особенности, так уж повелось, всё же вынуждают семьи жить отдельно. В клане труднее встретить пару, – поясняет, но я переспрашиваю.
– Пару?
– Да, пару. Единственную женщину, которую будет любить волк, ту, что станет смыслом жизни.
– А почему в клане трудно её встретить?
– Потому что она может оказаться уже замужем, – отводит взгляд Никита, и мне начинает казаться, что я влезла в какую-то неприятную историю. Неприятную для себя. – Или любить другого. А можешь вообще не встретить. Отчаяться, жениться, даже завести детей, а потом выяснить, что она хочет уйти к другому, потому что он – её истинная пара, а не ты.
– Как у вас всё сложно.
– Это ещё не сложно, – Никита подводит меня к воротам, отпирает кодовый замок и запускает во двор. – Многие отцы не выпускают волчиц, чтобы они не встретили свою пару, выдают их замуж за нужных оборотней, приумножают богатство.
– Это же средневековье!
– Почти так, – горько тянет Никита. – Но так поступают не только с девушками.
– И парней запирают? – останавливаюсь.
– Нет, их просто заставляют отказаться от пары. На Севере многим трудно принять тот факт, что парой волка может стать женщина из людей, без капли оборотнической крови. Чистоту трудно сохранить, но Луна даёт шанс каждому, да и дети обычно рождаются сильными, особенно, если родители любят друг друга.
Я слушаю его, открыв рот, и не замечаю, как он оказывается неприлично близко, подхватывает меня на руки и заносит в дом.
– Ник, отпусти! – смеюсь, но не возмущаюсь, мне даже приятна его забота.
Кому я вру? В меня словно подкинули угля, я разгораюсь, как костёр на ветру, и каждое его прикосновение рассыпает в моём теле всё больше искр.