Она сидела рядом почти час, держа Лизу за руку. Дала матери подробные инструкции: что вводить, в каких дозах, куда колоть, что делать при ухудшении.
Анна смотрела на неё с тревогой, она не понимала, почему Мия это делала.
— А ты?..
Мия отвела взгляд.
— Мне... нужно будет уйти. Ненадолго... — она не могла сказать правду. Не могла сказать, что стала игрушкой Всадников.
Девушка отправила Анну отдыхать. Лиза была стабильна, спала, а её матери требовались силы, чтобы самостоятельно продолжать лечение. Сама она незаметно пробралась в свой вагон, чтобы перед уходом привести его в порядок...
Оставалось чуть меньше двух часов, когда Мия поняла, что пора возвращаться.
Она шагнула к выходу, открыла дверь и наткнулась на двоих охранников — крепких, опасных мужчин с оружием наперевес.
— Куда собралась?! — рявкнул рыжебородый ублюдок, что всегда стоял у вагона Виктора.
— Мне нужно выйти. Срочно!
— Сиди здесь и не дёргайся, — отрезал второй. — Приказ председателя.
Мия попыталась пройти, но её грубо схватили за плечи и толкнули назад.
— Пропустите, — девушка не собиралась сдаваться. — Это вопрос жизни и смерти! — но и объясняться с ними она тоже не собиралась.
— Для тебя уж точно, — хмыкнул первый. — А нам всё равно. Сиди и не рыпайся, иначе... — он пригрозил ей оружием.
Охранники встали в дверях, как стена. Мия опустилась на пол у койки, обхватив колени трясущимися руками. Смотрела на часы. Полтора часа. Час двадцать. Час десять.
Виктор...
Его слова, уверенность, что он получит Мию, сальный взгляд, скользящий по телу, — всё это душило её, как яд. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Она не даст ему прикоснуться к себе. И не даст Всадникам уничтожить убежище. Она найдёт способ. Она должна!
Часы тикали. Каждая секунда была как удар молота по вискам. Мия снова бросилась к двери, колотя по металлу кулаками, крича, пока горло не охрипло, а голос не превратился в хриплый шёпот.
Страх смешался с яростью, с отчаянием, с чем-то, что горело внутри, как пламя. Она представляла Лизу, Анну, всех, кто умрёт, если она не успеет, и это подстёгивало её бить сильнее, кричать громче...
Когда оставалось чуть больше часа, лязг засова заставил её замереть. Дверь открылась, и в проёме появился рыжебородый охранник. Его лицо было мрачным, глаза холодными как лёд. В руке он сжимал винтовку и смотрел на Мию, как на пойманную дичь.
— Пошли, — буркнул мужчина. — Виктор хочет тебя видеть. — эти слова он выделил особенной интонацией, которая Мие не понравилась.
Она поняла всё мгновенно.
Её грубо взяли под локти и потащили по коридору.
— Я сама, — она попыталась вырваться, но они не отпускали. Лишь сменили хватку, и теперь их руки сжимали её запястья, как стальные кандалы.
Охранники повели девушку через убежище.
Рыжебородый, с мясистыми пальцами и кривой ухмылкой, шёл слева. Его ногти впивались в кожу, оставляя жгучие красные следы. Второй — со шрамом через бровь и жёлтыми зубами толкал её в спину. Его ладонь «случайно» скользила по плечам, ниже, к талии, и каждое такое касание было как ожог, пропитанный угрозой.
Мия стискивала зубы, стараясь не показать страха, но внутри всё кипело от унижения и ярости. Её кроссовки шаркали по бетонному полу, эхо шагов разносилось по тоннелям, смешиваясь с гулом генераторов и редкими шепотками за перегородками.
Люди смотрели на неё, но никто даже не шевельнулся, никто не сказал ни слова. Они видели, что её удерживают против воли, но страх перед Виктором был сильнее их совести.
Женщина, которую Мия однажды лечила от лихорадки, посмотрела на неё и тут же отвернулась. Губы дрожали, будто она хотела что-то сказать, но не посмела.
Мужчина, чью руку она зашивала после драки, сжал кулаки и тоже остался на месте. Его лицо было серым от стыда.
Их молчание резало глубже, чем грубость охранников. Она спасала их, делила последние таблетки, работала до мозолей, а теперь... они проходили мимо.