Воздух в убежище был тяжёлым, липким. Каждый вдох давался с трудом, словно она глотала песок. Мия была обессилена. Она не ела и не спала несколько дней, однако продолжала бороться за тех, кто даже ни разу не сказал «спасибо».
Рыжебородый дёрнул девушку за руку, заставляя свернуть в узкий коридор, ведущий к вагону Виктора. Пальцы сжали сильнее, она поморщилась, чувствуя, как кожа буквально горит под его хваткой.
Он наклонился ближе. Кислое, горячее дыхание ударило в лицо, принеся запах табака, смешанного с потом.
— Не дёргайся, — прошипел он, глаза сузились, как у зверя перед атакой. — Виктор не любит, когда его заставляют ждать.
Охранник со шрамом рассмеялся. Его рука снова «случайно» скользнула по спине Мии, задержавшись у поясницы. Она вздрогнула, отшатнувшись.
Сердце колотилось, страх и ярость боролись внутри, но она заставила себя выпрямиться, не давая им удовольствия видеть её слабость. Она знала, что впереди её ждёт кто-то более ужасный. Ей стоило поберечь силы.
Виктор. Мысли о нём вызывали тошноту, но она не могла позволить себе сломаться.
Лиза будет жить. Она сделала это ради неё, ради Анны, ради всех, кто ещё мог выжить.
Кабинет председателя находился в конце коридора, за тяжёлой металлической дверью, покрытой ржавчиной и вмятинами.
Сопровождающий толкнул её, и дверь открылась с протяжным скрипом, от которого волосы на затылке встали дыбом. Охранники втолкнули Мию внутрь. Дверь захлопнулась за спиной, лязгнув, как крышка гроба.
Глава 9: Кабинет Виктора.
Комната была больше других в убежище, но такой же мрачной: бетонные стены, тусклая лампа, свисающая с потолка на голом проводе, металлический стол, заваленный мятыми бумагами и пустыми бутылками.
В углу стоял старый диван, покрытый пятнами, от одного вида которого у Мии скрутило желудок.
Виктор сидел за столом. Широкие плечи заполняли пространство, грубое, покрытое щетиной лицо освещала лампа, подчёркивая резкие черты и холодные глаза.
Его властный, полный животной похоти взгляд скользнул по Мие, задержавшись на груди, на бёдрах. Она почувствовала, как кожа покрывается мурашками от отвращения.
— Мия, — его голос был низким, с хриплой насмешкой. — Ты заставила меня ждать. — каждое слово звучало как угроза.
Она стиснула кулаки, стараясь держать спину прямо, несмотря на дрожь в коленях. Горло пересохло, но она заставила себя говорить, цепляясь за остатки решимости.
— Я спасала девочку, — сказала Мия. — Я сделала то, что должна была.
Виктор рассмеялся. Смех был грубый и холодный.
Он встал, обходя стол. Движения ленивые, но полные угрозы. Он был выше, шире, его присутствие давило, заставляя воздух сгущаться.
Мия отступила, но холодная стена за спиной остановила её. Бетон впился в кожу сквозь тонкую ткань, она невольно вздрогнула.
Виктор остановился в шаге от неё — так близко, что она чувствовала его запах: табак, пот, виски, смешанные в едкую вонь. Его глаза жадно изучали её, и она ненавидела то, как они заставляли чувствовать себя голой, уязвимой, грязной, как будто она была не человеком, а вещью.
— Ты нарушила правила, Мия, — голос председателя стал тише, но от этого ещё страшнее. — Ушла на поверхность. Без моего разрешения. Думаешь, можешь делать что хочешь?
Мия сглотнула. Страх перед этим беспринципным ублюдком сжимал горло, но она не отвела взгляд, цепляясь за остатки гордости.
— Я спасла жизнь. Это важнее твоих правил.
Лицо Виктора потемнело. Глаза хищно сузились, когда он шагнул ближе, практически касаясь девушки. Его рука поднялась, Мия замерла, ожидая удара... но вместо этого он схватил воротник куртки, грубо сжимая пальцами ткань.
Мия осталась в тонкой футболке, чувствуя, как холод воздуха и его взгляд обжигают кожу. Сердце заколотилось с немыслимой скоростью, паника захлестнула её, что она не могла двигаться, не могла даже дышать.
Его рука скользнула по плечу, дальше по руке. Но это была не ласка, так он демонстрировал свою власть. Показывал её место.
— Ты слишком гордая, Мия, — прошептал Виктор, наклоняясь так близко, что его дыхание вновь коснулось лица девушки. — Но я сломаю тебя. Ты будешь моей. Хочешь ты этого или нет.