Выбрать главу

Глава 10: Спасение.

Мия уже не кричала. Голос давно сорвался до хриплого шёпота, горло саднило, как будто по нему провели наждачкой. Она сидела на коленях перед Виктором, голова была запрокинута назад от его хватки за волосы, тело дрожало мелкой, совершенно неуправляемой дрожью.

Разорванная футболка сползла с одного плеча, обнажая кожу, покрытую мурашками и синяками от его пальцев. Холод бетона проникал сквозь тонкую ткань, но настоящий холод был внутри. Ледяной, липкий стыд, который разъедал её изнутри.

Она ненавидела себя. Ненавидела за то, что позволила этому случиться. За то, что не смогла ударить его сильнее, не смогла вырваться, не смогла хотя бы плюнуть ему в лицо! За то, что её тело дрожало не только от ужаса, но и от унизительной беспомощности.

В груди стоял ком из смеси отчаяния, ярости и ощущения, что она уже не принадлежит себе.

Виктор возвышался над ней, тяжело дыша. Расстёгнутые брюки были спущены, рука двигалась грубо, механически, а глаза... глаза этого ублюдка горели от удовольствия, видя, как она ломается.

— Открой рот, — в очередной раз повторил он, больши́м пальцем вдавливаясь в нижнюю губу, пытаясь раздвинуть зубы.

Мия стиснула челюсти до хруста в скулах. Внутри всё кричало, но наружу выходил только слабый, сдавленный хрип.

Она думала о маленькой Лизе, и это было единственным, что не давало ей окончательно провалиться в пустоту. Девушка спасла её, она сделала это! Но теперь для неё всё было кончено... как и для остальных, если Мие не удастся вернуться к Всадникам вовремя.

Запах пота, алкоголя и мерзкой похоти Виктора заполнил всё пространство кабинета. Он наклонился ближе, свободная рука, лежащая на затылке, сжала волосы до боли, потянула голову вперёд.

И в этот момент она сломалась. Не физически, а внутри. Она вновь закрыла глаза и беззвучно закричала. Всем своим естеством, всем, что ещё осталось от неё.

«Спасите меня...»

И это была уже не мольба. Это был крик души, полный ненависти к себе, к председателю и миру, который довёл её до такого.

Мия ненавидела себя за то, что зовёт именно их — тех, кто уничтожил всё. Тех, из-за кого она была здесь. Но в этот момент девушка была готова буквально на всё, лишь бы не ощущать на себе рук чудовища под личиной человека, не чувствовать этих съедающих изнутри стыда и грязи...

Едкий, тошнотворный запах возбуждения мужчины ударил в нос. Она зажмурилась, пытаясь отключиться, уйти в темноту, чтобы хоть так избавиться от всего этого.

Но вдруг воздух в комнате изменился.

Сначала это был просто холод. Резкий, неестественный, будто кто-то открыл дверь в ледяную бездну или другую реальность.

Лампа над головой вспыхнула и лопнула с треском. Осколки стекла посыпались на пол. Стало темно, настолько, что даже страшно. И теперь холод уже был другим — пробирающим до костей.

Виктор замер. Его рука в её волосах дрогнула.

— Что за... — начал он, но не закончил.

Дверь — нет, не дверь — вся стена кабинета взорвалась чёрным вихрем.

Смерть вошёл первым.

Он не шагал. Всадник словно материализовался из тьмы, как будто тени сами сложились в его высокую фигуру. Плащ развевался, хотя сквозняка не было. Полностью чёрные, без белков, без зрачков глаза смотрели прямо на председателя.

За Смертью возникли остальные трое: Чума с синим мерцанием в серых глазах, Голод с белеющими от ярости голубыми зрачками, и молчаливый Война, с красным огнём в зелёных глазах.

Виктор отшатнулся. Рука, державшая Мию, разжалась. Он попятился, споткнулся о стул и упал, потому что его штаны были спущены. Затем подскочил и встал на колени, преклоняясь перед Всадниками. Его лицо исказилось первобытным ужасом.

— Нет... нет... вы... вы...

Смерть медленно, почти лениво поднял руку.

Председатель закричал. Коротко, хрипло, как будто ему вырвали голосовые связки. Он схватился за горло, упал на пол, корчась от невыносимой боли. Кровь пошла из носа, из ушей, глаза налились красным. Он бился в судорогах, но не умирал — просто страдал.

Мия сидела на полу, обхватив себя руками, дрожа всем телом. Разорванная футболка едва прикрывала грудь, на руках и теле виднелись синяки от железной хватки председателя, а на щеке краснел след от его пощёчины.