Выбрать главу

Когда вода начала остывать, девушка выбралась из ванны, завернулась в огромное мягкое полотенце, пахнущее чистотой и чем-то едва уловимо сладким.

Она посмотрела в зеркало и на мгновение увидела не маленькую мышь, а себя прежнюю: Мию, которая ещё может бороться. Живую, с румянцем на щеках, с глазами, в которых снова горел огонь.

Но в этот момент дверь ванной с грохотом распахнулась. Мия вздрогнула, едва удержав полотенце. В проёме появился Голод.

Его глаза ярко, почти ослепительно вспыхнули. В этом взгляде было всё сразу: облегчение, голод, тревога, желание. Он замер на пороге, словно боялся сделать шаг и разрушить этот момент.

Мия стояла, прижимая полотенце к груди так сильно, что пальцы побелели от напряжения. Ткань была влажной, тяжёлой, и каждый вдох заставлял её натягиваться, подчёркивая изгибы тела, которые она сейчас ненавидела больше всего на свете.

Капли воды всё ещё скатывались по шее, ключицам, по ложбинке между грудей, и она чувствовала буквально каждую из них.

Голод стоял слишком близко. Его присутствие заполняло ванную целиком. Воздух между ними дрожал, словно наэлектризованный перед грозой.

Она видела, как его грудь поднимается и опускается чуть чаще обычного, как зрачки в голубых глазах расширяются, пожирая её взглядом. Но он не двигался. Пока...

— Что? — вырвалось резко. Голос прозвучал хрипло, но в нём уже не было дрожи страха — только вызов.

Он шагнул внутрь. Воздух вокруг него сгустился, стал горячим, электрическим.

Его взгляд скользнул по ней медленно, жадно, но без грубости. По мокрым плечам, по каплям, которые скатывались по изгибу груди, скрываясь под полотенцем, по бёдрам, где ткань прилипла к коже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Этот взгляд был прикосновением. Он ласкал её без рук, обжигал, заставляя кровь приливать к щекам, шее и ниже... туда, где жар становился почти невыносимым.

Мия сжала полотенце сильнее, пальцы дрожали.

— Зачем ты здесь? — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Он не ответил. Просто смотрел. И под этим взглядом её тело ожило само по себе: соски напряглись под тканью, дыхание участилось, кожа покрылась мурашками, но не от холода, а от чего-то гораздо более опасного.

Полотенце начало сползать. Ткань соскользнула, обнажив грудь почти до соска. Мия инстинктивно дёрнула ткань вверх, но движение только привлекло ещё больше внимания к тому, как её соски напряглись.

Его глаза на мгновение вспыхнули белым, дыхание стало тяжёлым, неровным.

Секунды растянулись в вечность.

— Перестань смотреть, — выдохнула она. Голос дрогнул, стал почти мольбой.

Мия стиснула зубы до боли в челюсти. Пальцы уже дрожали от напряжения.

«Нет. Нет. Нет»

Это было неправильно. Это было предательством. Он — один из тех, кто отнял у неё солнце, друзей, будущее, нормальную жизнь! Он и остальные Всадники превратили мир в пепел, а теперь стоял здесь и смотрел на неё так, как не должен!

«Нет!» — она приказывала себе не реагировать.

Но тело... тело не слушалось.

Жар внизу живота пульсировал, требовал, тянул её к нему, как магнит. Кожа горела там, где его взгляд задерживался дольше всего. Дыхание сбивалось, грудь вздымалась чаще, и она знала — Голод видит это. Видит, как тело против воли предаёт её.

— Ты чувствуешь это, — сказал он хрипло, шагнув ближе.

— Нет! — она не понимала, кому говорила это: себе или ему. — Не чувствую, — последние слова получились почти беззвучными, она едва шевелила губами.

Всадник подходил вплотную. Мия отступала, пока спина не упёрлась в холодный кафель.

— Я знаю, что ты дрожишь не от холода, — его голос искушал, вводил её в какое-то необъяснимое состояние. — Я знаю, что твой пульс сейчас бьётся так же быстро, как мой. Я чувствую это. Здесь. — мужчина поднял руку и коснулся собственной груди, прямо над сердцем. Но Мия не верила, что у этих чудовищ есть сердце. — И здесь. — его ладонь опустилась ниже, к низу живота.

Девушка невольно проследила взглядом за этим движением, прежде чем резко отвернуться. Щёки вспыхнули огнём.