Выбрать главу

Нужно двигаться. Думать, как избавиться от их влияния. Искать выход!

Мия поправила полотенце, чувствуя, как последние капли воды стекают по коже, и вышла в спальню. Свет по-прежнему бил по глазам. Комната выглядела так же чуждо: белые стены, огромные окна, кровать с идеальным бельём, но... теперь на ней появилось кое-что новое — аккуратно сложенная одежда и поднос с едой.

Она замерла.

Белая рубашка и чёрные брюки. Всё довольно простое, но без единого пятна и следов носки. Рядом тарелка с едой, которой она не видела, казалось, уже... никогда: свежий хлеб, сыр, несколько фруктов.

Запах тёплого хлеба ударил в нос, заставив желудок болезненно сжаться.

Мия стояла, борясь с собой.

Это часть игры, которую вели Всадники. Она прекрасно понимала это. Принять правила — значит подчиниться, признать их власть.

Но её вещи, оставленные в ванной, были грязными, пропитанные потом, страхом и воспоминаниями о руках Виктора. От одной мысли о том, чтобы снова надеть их, её передёрнуло в отвращении.

Однако, оставаясь в одном полотенце, девушка вряд ли смогла бы что-то изменить.

Она не собиралась давать Всадникам удовольствие видеть её сломленной и голодной. Если она хочет бороться — ей нужна сила.

Сжав кулаки, прогоняя стыд и злость на саму себя, Мия подошла к кровати и сбросила полотенце. Холод воздуха мгновенно коснулся влажной кожи, заставив мурашки пробежать по всему телу.

Быстро, почти резко, она надела рубашку. Ткань была мягкой, чуть великоватой, но пахла чистотой. И это было как глоток свежего воздуха после долгого удушья. Брюки оказались удобными, но непривычными после её старых джинсов.

Мия посмотрела на себя в зеркало на стене. Светлые волосы ещё влажные, голубые глаза полны вызова, лицо бледное, но живое.

Сев на край кровати, она подтянула поднос к себе и взяла кусок хлеба. Тёплый, мягкий, настоящий вкус был как воспоминание о доме и мире, которого больше не было. Она ела медленно, смакуя сыр, фрукты, чувствуя, как силы понемногу возвращаются в тело. Но с каждым укусом росла и злость.

Они думают, что могут купить её едой, одеждой, своей «заботой»?

Она не верила их словам и поступкам. Не верила им!

Зачем ждать, пока Всадники «закончат узнавать»? Мия хотела ускорить это. Встретить их игру лицом к лицу. И закончить.

Мия встала, убрала поднос на прикроватную тумбу, вернулась в ванную и навела там порядок. Старые вещи выкинула, после чего подошла к двери.

Сердце билось быстрее, но она не собиралась сидеть и ждать, пока они вернутся, чтобы... что? Воспользоваться ею? Она не знала. Но и пассивно ждать больше не могла.

Девушка повернула ручку, бесшумно открывая дверь.

За ней открылся длинный коридор: белые стены, стеклянные окна от пола до потолка, тот же ослепительный свет. Квартира была огромной, гораздо больше, чем она ожидала. Пугающе тихой и совершенно непохожей на то место, где она очутилась после ночного похищения.

Девушка шагнула вперёд. Босые ступни касались гладкого пола. Она двигалась осторожно, прислушиваясь к каждому звуку, исследуя. Комнаты были пустыми, с нетронутой мебелью. Ни следа жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она проходила мимо закрытых дверей, за которыми царила тишина, и думала: эта квартира словно отражение Всадников. Холодная, совершенная, пустая. Она не верила, что они живут здесь, как люди. Потому что они не люди, они чудовища! Эта мысль подпитывала её злость и решимость.

Вдруг она услышала звук.

Мягкий, мелодичный, но глубокий, проникающий прямо в душу, задевая её струны. Он доносился из-за одной из дверей. Это была настоящая, живая музыка.

Сердце сжалось. Мия замерла, прислушиваясь. Звук манил, трогал что-то глубоко внутри, и она, не думая, шагнула ближе. Пальцы коснулись ручки. Она приоткрыла дверь медленно, боясь, что мелодия исчезнет.

Комната была залита мягким, приглушённым светом. В центре стоял чёрный рояль, а за ним сидел Война.

Его широкая, мощная фигура была склонена над клавишами. Сильные, грубые на вид пальцы касались их с неожиданной нежностью, рождая мелодию, полную боли и красоты. Тёмные волосы падали на лоб, глаза были полузакрыты. Вокруг царил покой. Глубокий, почти человеческий.