Выбрать главу

Вместо того чтобы уйти следом, она подошла к инструменту и открыла крышку. Пальцы сами легли на клавиши. Холодные, гладкие, знакомые до дрожи. В детстве она ходила в музыкальную школу, но после окончания ни разу не садилась за рояль.

Мия почти забыла это ощущение, но сейчас пальцы будто вспомнили, как правильно. Тонкие, чуть дрожащие, они начали играть что-то простое... композицию, которую она разучивала в тринадцать лет.

Сначала получалось неуверенно, с паузами и ошибками. Но постепенно мелодия набирала силу, текла чище, увереннее.

Мия закрыла глаза и на мгновение оказалась не здесь. Не в клетке Всадников. Девушка ощутила себя дома в старой комнате с потрёпанным пианино, которое досталось от кого-то по наследству...

Но вдруг она резко остановилась.

Пальцы замерли на клавишах. Ошибка? Нет, это не было ошибкой. Мия почувствовала его. Присутствие. Тяжёлое, холодное, как сама тьма.

Смерть. Она была уверена, что это он.

Мия открыла глаза и обернулась, заглядывала в тени, но комната была пуста. А дверь всё так же приоткрыта, как оставил Война.

Никого не было.

Однако ощущение, будто кто-то стоял за спиной и смотрел на неё, прямо в душу, не отпускало.

Порыв играть пропал. Она встала. Аккуратно закрыла крышку рояля, бросив на него долгий, тоскливый взгляд. Инструмент теперь выглядел чужим, как и всё здесь. Ей стоило перестать обманываться...

Мия вышла из комнаты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она прошла всю квартиру. Заглянула в каждую открытую дверь, в каждую пустую комнату. Белые стены, огромные окна, идеальная мебель и ни следа жизни. Никого. Только тишина и её собственные шаги по гладкому полу, которые казались слишком громкими в этом «стерильном» пространстве.

Вернувшись в свою спальню...

«Свою?» — мысленно усмехнулась.

Но пока она их игрушка, эта спальня действительно принадлежала ей.

...Мия почувствовала, как злость начинала душить.

Они исчезли. Просто исчезли! У неё не получилось поговорить. Не получилось бросить им в лицо всё, что накопилось.

Это злило. Злило так сильно, что хотелось кричать от бессилия. Её бросало из крайности в крайность.

Она села на кровать и уставилась в одну точку. Ждала. Спустя время тело затекло от напряжения, но она не ложилась, продолжала сидеть, не сводя взгляда с двери.

Свет за окнами постепенно тускнел. Яркий день сменился сумерками, а потом и полной тьмой.

Ни шагов за дверью. Ни голосов. Ни дыхания. Ни ощущения присутствия.

Устав бороться с тишиной и с собой, Мия, наконец, легла. Свернулась на боку, подтянув колени к груди, как в те ночи в убежище, когда она пыталась спрятаться от теней Всадников. Глаза закрылись сами собой.

Мия уснула.

И во сне не было ни музыки, ни взглядов, ни вопросов без ответов. Только тьма. Спокойная, холодная, будто родная. Та, в которой можно было просто существовать... без борьбы и злости, без надежды и боли. Хотя бы на одну ночь...

Глава 16: Они...

Мия проснулась не от света, не от звука и даже не от холода, который обычно пробирался под кожу по утрам в убежище... она проснулась от прикосновений.

Они были жадными, голодными, но в то же время невыносимо медленными. Словно кто-то нарочно растягивал каждое мгновение, чтобы она успела почувствовать каждую клеточку своего тела, прежде чем оно успевало привыкнуть к новому ощущению.

Пальцы уверенно скользили по внутренней стороне бедра, но при этом они действовали невероятно осторожно, будто боялись сломать то, что держали. Даже через ткань штанов она ощущала тепло, что сопровождало каждое прикосновение.

Дыхание сбилось мгновенно, грудь поднялась в резком вдохе, а между ног разлился тяжёлый, пульсирующий жар, от которого хотелось одновременно сжаться и выгнуться навстречу.

Девушка резко открыла глаза. Рядом с ней были они...

Чума был ближе всех. Его лицо находилось в миллиметре от её собственного. Серые глаза с синим мерцанием смотрели так, что казались бездонными озёрами, в которых можно было утонуть. Светлые волосы падали на лоб, чуть приоткрытые губы были так близко, что Мия чувствовала их тепло ещё до того, как они коснулись её.