Выбрать главу

Глава 18: Безумие Чумы.

Мия всё ещё сидела на краю кровати, обхватив колени руками, уткнувшись лбом в них. Она не сразу услышала, как без стука и предупреждения открывается дверь, потому что была глубоко погружена в свои безумные планы по уничтожению Всадников.

Девушка вздрогнула всем телом, когда звук щелчка замка, наконец, пробился сквозь плотную завесу её мыслей, и рывком подняла голову, осознавая в ту же секунду, что так и не переоделась после душа. Полотенце, завязанное над грудью, едва прикрывало бёдра, пряди волос прилипли к плечам и спине, а кожа, всё ещё горячая и покрасневшая от яростного трения, блестела в утреннем свете, который теперь заливал комнату мягким золотом.

Она вскочила так резко, что полотенце едва не соскользнуло, и инстинктивно прижала его к груди обеими руками, оборачиваясь к двери с бешено колотящимся сердцем.

Перед ней стоял Чума.

Он заполнял собой буквально весь дверной проём. Высокий, мощный, будто высеченный из стали и льда одновременно, с широкими плечами и руками, которые могли бы сломать её одним движением, но сейчас держали обычный поднос с едой и чашкой чего-то дымящегося.

Это выглядело настолько абсурдно, что Мия на мгновение замерла, приподняв бровь. Чума, тот, кто отравлял воздух одним дыханием, стоял перед ней с подносом завтрака, как обычный человек, пришедший позаботиться о своей женщине.

В голове пронеслась острая, почти болезненная мысль: с ним она ещё ни разу не оставалась наедине. Ни разу не чувствовала его присутствия так близко, без остальных, которые всегда, как бы то ни было, делили её внимание между собой. И от этой мысли внутри всё сжалось...

— Ты не спала? — это не было вопросом, скорее, констатацией, словно он знал ответ ещё до того, как переступил порог.

— Спала, — ответила Мия, сама не понимая зачем. — Но уже проснулась.

Его взгляд медленно, очень медленно скользнул по ней: от мокрых волос, прилипших к шее, по обнажённым плечам и ключицам, по полотенцу, которое едва держалось на груди, по бёдрам, где ткань заканчивалась слишком высоко.

Этот взгляд ощущался физически: как тёплые, чуть шершавые пальцы, которые проводят по коже, не касаясь, но заставляя каждый волосок вставать дыбом.

Девушка почувствовала, как кровь приливает к щекам, шее, груди и ниже, туда, где всё ещё ощущалось влияние сна. Она против воли посмотрела на его пухлые, чуть приоткрытые губы, с едва заметной усмешкой.

Внезапная, предательская мысль промелькнула в её голове: мог ли он на самом деле целовать так нежно, как это было ночью? Медленно, сладко, тягуче... не брать, а, наоборот, отдавать?

Пока в голове вспыхивали обрывки постыдного сна, Чума шагнул ближе, поставил поднос на прикроватную тумбу и двинулся к ней.

Светлые волосы небрежно падали на лоб, делая его лицо удивительно человечным, и от этого контраста с его огромной демонической фигурой у Мии перехватило дыхание.

Она отступила. Не потому, что испугалась, а потому что не знала, чего хочет больше: бежать или остаться. Планы — это одно, а их воплощение в жизнь — совершенно другое.

Её спина коснулась холодного стекла окна, и контраст температур заставил тело вздрогнуть. Соски мгновенно напряглись, проступив сквозь тонкую ткань полотенца, и она знала, что от него это не ускользнуло. Мужчина заметил реакцию её тела. Его зрачки расширились, а дыхание стало глубже, тяжелее.

Атмосфера в комнате изменилась. Напряжение буквально витало в воздухе. Она и сама начала задыхаться, кислорода катастрофически не хватало.

Чума остановился в шаге от неё. Его взгляд был безумен. Голодный, тёмный, полный того самого яда, из которого он состоял. Всадник смотрел так, будто был готов наброситься, сожрать её целиком, взять, подчинить, сломать. Но в то же время в этом взгляде было что-то ещё, что-то мучительное, словно он сам боролся с собой, как можно дольше оттягивая момент.

— Что тебе нужно?! — спросила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но он вышел тихим, хриплым.

«Это из-за того, что я рано проснулась и ни с кем не говорила!» — она пыталась себя оправдать.

Мужчина не ответил. Просто стоял и смотрел. И от этого молчания воздух между ними накалялся всё сильнее.