— Выведи их, — приказал.
Голод молча кивнул. Он шагнул вперёд, подошёл к Чуме и Войне так близко, что Мия почувствовала, как его присутствие обволакивает и её тоже... голодное, жадное, но в этот момент странно успокаивающее. Он что-то сказал им очень тихо, почти шёпотом, слова утонули в гуле, который всё ещё стоял в её ушах, но она увидела, как Чума и Война вздрогнули, как их сила начала рассеиваться, как ярость в глазах сменилась чем-то похожим на стыд?.. нет! Она не верила, что чудовища могут испытывать нечто подобное.
Трое Всадников вышли из комнаты. В помещении воцарилась тишина, но уже без того удушающего давления.
Остался только Смерть.
Он медленно повернулся к Мие, чёрные глаза смягчились. Но, возможно, девушке это только казалось. Мужчина шагнул ближе, и когда его рука осторожно коснулась её плеча, Мия почувствовала, как холод его пальцев снимает остатки боли в груди, как воздух снова наполняет лёгкие, и она, наконец, смогла сделать полный, дрожащий вдох.
— Я здесь, маленькая мышь...
Глава 20: Холод, который... лечит.
Смерть шагнул ближе, его высокая фигура полностью заслонила собой остатки света. Мия буквально кожей ощущала, как от него веяло глубоким, проникающим холодом, который, словно ледяная волна, начал медленно гасить жгучую боль в груди, оставленную туманами силы Чумы и Войны.
Его рука осторожно коснулась её плеча, и от этого простого прикосновения по коже девушки пробежала дрожь. Приятная, успокаивающая. Холодные пальцы Всадника скользнули ниже, обхватывая предплечье, и боль в лёгких отступила, уступая место странному, болезненному облегчению.
Мия невольно выдохнула, тело обмякло, и она бы наверняка упала, если бы Смерть не поддержал её второй рукой, обхватив за талию, мягко, но уверенно направляя к кровати.
Он усадил её на край. Движения были точными и сдержанными, словно он боялся спугнуть или сломать что-то хрупкое внутри неё. Полотенце сползло, обнажив грудь полностью, она инстинктивно попыталась прикрыться, но пальцы дрожали так сильно, что она лишь бессильно сжала ткань в кулаке.
— Я здесь, маленькая мышь... — тихо произнёс Смерть. Его низкий голос, лишённый привычной ледяной отстранённости, проник прямо под кожу, заставляя сердце девушки забиться чаще.
Она подняла на него взгляд, полный слёз и смятения, совершенно не понимая, что чувствует в этот момент. Её буквально разрывало от избытка эмоций. Изнутри уничтожало.
В груди всё ещё пульсировала боль, смешанная теперь с чем-то новым... жаром, который не желал уходить, и предательским теплом. Присутствие Чумы и Войны... их взгляды, желание настолько видимое, практически осязаемое оставило свой след. Потребность. То, что прежде она не испытывала к другим мужчинам, только к этим... чудовищам. Влечение.
Мия ненавидела себя за это, ненавидела своё тело, которое реагировало даже на их ярость, но сейчас, когда рядом был только Смерть, будто холодный якорь в бушующем океане, она не могла отвести от него взгляда.
Чёрные глаза смотрели на неё так, будто видели каждую трещину в душе, каждую каплю стыда и... желания. Всё то, что она, как ей казалось, надёжно спрятала под бронёй из ненависти и отвращения.
Но вместо того чтобы оттолкнуть его, послать туда же, куда направились другие Всадники — прочь, подальше от неё... Мия вдруг почувствовала, как внутри что-то ломается.
Не отдавая себе отчёта, она резко подалась вперёд, пальцами вцепившись в ткань чёрного плаща, и поцеловала его. Яростно, отчаянно, выплёскивая всё, что накопилось. Всё, что она сдерживала.
Смерть на мгновение замер, но уже в следующую секунду ответил. Ответил так, как она не ожидала... нежно, глубоко, с чувственностью, от которой у Мии перехватило дыхание.
Его губы были холодными, но не ледяными, они двигались медленно, словно пробуя её на вкус, запоминая каждую черту и каждый вздох.
Язык осторожно скользнул по её нижней губе, проникая глубже, и поцелуй стал мягче, теплее, превращаясь в долгую, тягучую ласку, от которой по телу девушки разливалось сладкое, запретное тепло.
Она почувствовала, как его рука легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах, притягивая ближе, но без давления, без грубости... только нежность, которой она никак не ждала от Всадника Смерти.