— Вы... вы не посмеете! — прошептала она. — Там люди. Дети. Они не сделали ничего плохого, лишь пытаются выжить...
«Прячась от вас, прокля́тые чудовища!» — договорила мысленно.
Всадники были монстрами, разрушившими мир и убившими миллионы. Мие не стоило забывать об этом и поддаваться необоснованной слабости перед этими существами. Она это осознавала, но их взгляды, их близость — они делали с ней что-то такое, что она не могла объяснить.
Голод наклонился ближе, и его губы были так близко к её уху, что она почувствовала тепло влажного дыхания. Его пальцы скользнули по её шее, перемещаясь к ключице.
Мия заставила себя оставаться на месте. Рука дёрнулась в порыве, она хотела ударить, но вовремя себя остановила.
— Мы посмеем, — прошептал в ответ. Всадники не лгали — она видела это в их глазах. С момента прибытия на Землю они уничтожали всё просто потому, что могли. Просто потому, что им это нравилось. — Но ты можешь их спасти.
— Как? — девушка задержала дыхание в ожидании ответа. Или потому что услышала его запах? Терпкий, с нотами дыма и металла... она не хотела в этом разбираться.
— Стань нашей. Нашей особенной игрушкой. И мы пощадим твоё убежище. Может, и ещё несколько, если будешь послушной.
Мия почувствовала, как её мир в одно мгновение начал разрушаться.
Стать игрушкой Всадников.
Одной из тех, кого они забирали и никогда не возвращали. Она боялась этого больше всего, настолько, что даже в кошмарах выбирала смерть, вместе того, чтобы быть с ними. Но... образ умирающей Лизы, её цветов на стенах, что она рисовала, будучи здоровой, был сильнее.
Девушка презирала Всадников, ненавидела себя за те мгновения слабости, когда Голод касался её. Но не могла позволить убежищу погибнуть. Не могла позволить Лизе умереть. Как и всем остальным.
Мия желала отказаться, послать этих чудовищ, но...
— Хорошо, — голос прозвучал слабо, однако в нём была сталь. Она как никогда была уверена в своих словах. Это её долг — спасать жизнь. Даже ценой своей. — Я согласна, но вы не тронете убежище. И дадите мне возможность вылечить девочку!
Смерть по-новому посмотрел на неё. Он наклонил голову, словно пытался проникнуть в её разум, прочитать мысли, но у него ничего не получалось.
— Ты торгуешься и ставишь условия? — сказал с тенью восхищения или же ей это только показалось. — Смелая, но глупая. Мы можем уничтожить тебя!
«Не можете...» — девушка не сомневалась. Если бы могли, убили сразу же, даже глазом не моргнув.
Чума рассмеялся.
— Она особенная, — он хлопнул в ладоши. — Наша игра будет интересной.
Война молчал, его красные глаза не отрывались от неё. Однако его молчание было тяжелее слов.
Голод же смотрел на неё, как на добычу, которая попалась в ловушку. Пальцы, всё ещё касавшиеся её шеи, скользнули ниже, к краю футболки, и она почувствовала, как дыхание становится рваным, как жар распространяется по всему телу, покрывая кожу мелкими мурашками.
— Ты сделала выбор.
«Выбор без выбора» — подумала Мия.
— Теперь ты наша, маленькая мышь.
Глава 7: Смерть рядом.
Холодный ветер хлестал по лицу, впиваясь в кожу и заставляя глаза слезиться. Он свистел в ушах, заглушая всё, кроме тяжёлого дыхания Всадника, который держал её в своих руках.
Хватка Смерти была твёрдой, но не грубой, скорее расчётливой, почти пугающе точной, в отличие от жадных прикосновений Голода.
Его тепло обволакивало девушку, проникая сквозь одежду, и Мия ненавидела себя за то, что тело против воли реагировало на это.
Широкая грудь мужчины прижималась к её спине во время полёта, и она чувствовала каждый его вдох. Медленный, глубокий, будто он вдыхал не только воздух, но и её саму...
Пальцы Мии до боли сжимали лямки рюкзака с лекарствами, цеплялись как за единственный якорь в этом хаосе, однако он не мог защитить от бури внутри.
Страх, ненависть, решимость смешались в один ком, а где-то в глубине, куда она боялась заглядывать, тлела искра, рождённая близостью Смерти. Это было неправильно, противоестественно, но заглушить это не получалось.