Вначале она показалась мне высокой, но потом я разглядел, что её французские каблуки очень высоки, и, по-видимому, она среднего роста. Стриженые волосы развевались под лёгким ветром густой гривой, и освещение белой ночи не давало возможности определить их цвет, так же как и цвет её короткого, свободного по некрасивой моде тех времён платья. Лишь вблизи я увидел, что платье было серым, в тон её светлым пепельным волосам. Стройные, но сильные, с хорошими мышцами, тонкими щиколотками и круглыми коленями, её ноги были без чулок и упруго переступали по податливому песку, в котором тонули её каблуки.
Девушка остановилась, явно разглядывая меня. Я, как всегда молодые дурни, приосанился, выпрямляясь во весь свой основательный рост и продолжая курить с невозмутимым видом. Девушка оглянулась назад, к чему-то прислушиваясь, и вдруг решительно направилась ко мне. Не успела она дойти до перекрёстка аллей, как из левой поперечной аллеи выскочили двое мужчин.
С возгласом:
— Вот Людмила! Вот где беглянка! — они преградили путь девушке.
— Пустите, я не хочу! Я ухожу! — отвечала та гневно звенящим высоким голосом.
Двое схватили её за руки, та рванулась с неожиданной силой. Я решил вступиться.
— Эй, вы! — громовым голосом заорал я, бросая папиросу и принимая угрожающий вид.
Пришельцы видимо опешили. Девушка воспользовалась заминкой, вырвалась и побежала легко и быстро к моему мотоциклу.
— Прошу вас, очень прошу... увезите меня отсюда... вы поедете в город? — слегка задыхаясь не от бега, а от волнения, обратилась она ко мне.
— Очень хорошо. Всё равно мне нужен груз... — ответил я, — я еду в город.
— О, как хорошо! только... сейчас, да?
— Конечно, сейчас! Садитесь! — я отстегнул передник коляски и помог ей сесть туда, но тут до машины добежал один из мужчин, помоложе, коренастый и светловолосый, с очень красивым лицом.
— Эй, куда? Вы что это делаете? — завопил он, подскакивая к мотоциклу и хватая девушку за плечо.
Я оттолкнул его, вложив в этот толчок всю свирепую силу своих хорошо развитых мышц. Не ожидавший такого нападения незнакомец полетел, что называется, турманом, высоко взметнув в воздух ноги в нескольких метрах от машины.
Мой «Харлей» заводился с одного нажатия педали, и не успел тот ещё подняться, как восемнадцать сил рванули машину с места. Оглянувшись, я увидел обоих преследователей девушки, оторопело стоявших посредине аллеи. Ещё несколько секунд — и они скрылись за поворотом.
Положение преследователей было безнадёжно. Машины в ту пору были очень редки, да и догнать меня какому-нибудь старому частному таксомотору было непосильной задачей. С ревущим мотором я влетел на подъём к шоссе, развернулся у столетних деревьев и выехал на шоссе. Можно было ехать, не зажигая фару и даже без синего огонька на баке над приборами.
Перейдя на равномерный бесшумный ход и закуривая, я услышал сдержанный смех девушки, повернулся и посмотрел на неё. Она ответила мне задорным взглядом, и её глаза в белой ночи показались мне совсем тёмными и очень глубокими.
— Как хорошо получилось, как хорошо! — негромко сказала она. — И я ещё ни разу в жизни не ездила на мотоцикле... А что это за «груз», о котором вы говорили?
Я объяснил. Девушка расхохоталась.
— Ах вот что! Значит, я вместо груды кирпичей! Хорош комплимент! Ну что там, спасибо, что взяли... и как ловко посрамили их! Прямо не знаю, что бы я стала делать, если бы вы отказались.
— Почему бы мне отказаться. Впрочем... я согласился без задержки потому... — я хотел сказать, что потому, что она мне понравилась, но остерёгся и добавил, — потому, что вы не назвали меня неизбежным «молодым человеком»!
— Неужели, — с разочарованным видом протянула она.
— Да нет, конечно! — решился я. — Просто вы совпали с моим видением и... и понравились мне...
Девушка стала допытываться, что за видение, и я доверчиво рассказал ей свою очередную фантазию там, в Петергофской аллее. Девушка слушала, неотрывно смотря навстречу бегущей под мотоцикл серой дороге. Она долго молчала, так долго, что я подумал, что она задремала, но, наклонившись к ней с седла, рассмотрел сжатые губы и нахмуренные в раздумье брови.
Девушка встретила мой взгляд твёрдо и прямо, потом, внезапно решившись, заговорила. Она просила меня устроить её куда-либо на ночлег к моим знакомым. Она не хочет возвращаться домой или к своим друзьям, где её могут быстро разыскать. Раз уж мы встретились, совсем неизвестные друг другу, то, может быть, именно потому, что я «совсем со стороны» и помогу ей спастись из дому на некоторое время. От чего — она не говорила, но в те времена ворьё было редкостью и шпиономания последующих лет отсутствовала, так что я не подумал и не придумал ничего подозрительного, в чём и оказался впоследствии совершенно прав. Но лучше бы я не был прав! Вернее, не был бы рыцарем.