У неё были удивительно развитые мышцы не только на животе и ногах, но и вокруг йони, которые сжимались и разжимались в такт движениям члена, сдавливая его или трепеща на нём в моменты экстаза, когда мы замирали, чтобы начать снова.
Я взял её ещё раза три, когда наконец наши тела потребовали отдыха, и мы вытянулись рядом в жаркой темноте. Тамара тихонько встала и приоткрыла дверь. В щель ворвался прохладный (по сравнению) ночной ветерок, и я вздохнул полной грудью. Тамара лежала рядом на спине, едва видимая в темноте. Иногда она высоко поднимала руку, опускала, касаясь ей своего тела, и потом скользила ладонью по мне.
Может быть, мы задремали, но через короткое (так мне показалось) время наши объятья возобновились с ещё большей силой. Тамара едва смогла вырваться, чтобы закрыть дверь, как я положил её ноги мне на плечи и вторгся в нее до конца, вызвав громкие стоны и новые страстные извивания. Так ей было вполне достаточно, и она уже более не устремлялась мне навстречу, а только виляла задом, покачивая бёдрами из стороны в сторону или крутя ими вокруг члена как вокруг оси.
Я был поражён искусством страсти у деревенской женщины, которую вряд ли могли учить всему этому, как учили искусную Люду или позднее, много позднее встреченную мною Мириам. Таким удивительным было то, что Тамара вовсе не стыдилась своей наготы, как стыдятся даже превосходно сложённые деревенские женщины — в этом теле тоже была какая-то особая, древняя или восточная мудрость, вероятно, инстинктивно свойственная этой страстной женщине, недаром считавшейся вместе со своей сестрой ведьминого происхождения.
Другой раз я велел ей положить одну выпрямленную ногу мне на плечо и пригнуть к своей груди, а второй обхватить меня за талию и притягивать к себе. Это тоже вызвало экстаз Тамары. Едва дыша, она проговорила:
— А как называется, знаешь... хоть и молод! Видно, учительница хорошая была?
— Была, и не одна, — согласился я, имея в виду Царицу Ночи и Люду, — целых две. Да, Тамара, милая, как же мы будем...
Я замялся.
— Чего будем?
— Да с этим делом, — пробормотал я. — Ведь я здесь без... ну этих приспособлений, чтобы ребят не было.
— А, ты вот о чём, — сообразила Тамара, — так не тревожь себя. Я ведь не совсем без ума, куда мне сейчас с ребёнком!
— А как же ты?
— Да это есть такой у нас старинный способ — ягодка такая, кислая и терпкая... вот её и надо положить себе поглубже. И вреда никакого, и дело верное.
— А почему же другие женщины этого не знают?
— Да потому что дуры, учить некому. Они много чего не знают по нашему женскому делу. Да вот, вишь, и я не знаю, а ты вот знаешь, оттого те, кто учил тебя, знают больше моего.
— А ведь есть такие древние книги, где куда как больше про всё написано.
— Да ну?! Вот бы я хотела прочесть.
— Достану, как приеду в Ленинград, хочешь, тебе пошлю, адрес мне пришлёшь.
— Может быть, всё может, да времена сейчас не те для таких, как я... — Тамара задумалась и притихла.
Я, чувствуя перемену в ней, стал нежно целовать её грудь и плечи, бёдра и живот, восхищаясь её кожей и прекрасными линиями тела, уже хорошо видными в предрассветной мгле. Руки мои ласково скользили по всему телу Тамары. Она скоро стала вздрагивать и слышнее дышать.
— Что ты так меня... ровно невесту какую, — сказала она прерывающимся от волнения голосом. — Я же баба безмужняя, и видишь, с тобой как сразу стакнулась, будто блядь. Только ты не думай...
— А я и не думаю ничего, а знаю. Знаю, что ты необыкновенная, что женщина такая, как ты, встречается одна на десять тысяч, что я с тобой счастлив, вот и всё. Надолго ли — этого не знаю, но чувствую, ненадолго встретил я тебя на краю каком-то и ты вот-вот улетишь.
— Верно сказал, Ваня мой, сейчас мой... ну если так... — и Тамара, вся изогнувшись, положила мне ногу высоко на плечо. — И сюда поцеловать можешь?
— Конечно!
— А-ах! — радостно вскрикнула Тамара, обхватывая мою шею ногами.
Я прижал её всей тяжестью вперёд, придавив плечом и грудью к её груди её скрещённые и высоко поднятые ноги, вонзаясь сверху вниз в самую глубину. Тамара ответила мне новым взрывом эротического неистовства. В этом положении она не могла «поддавать» мне снизу, навстречу движению моему, но стала извиваться из стороны в сторону, яростно вертясь на члене.