— Значит, скоро? — спросила она.
— Что скоро? — не понял я.
— Отъезд Академии!
— Да, осталось немного, самое большое недели на две.
Пристально глядя на меня, девушка молчала. Я потянул её к себе, чтобы поцеловать, и впервые она не освободилась, как раньше, ловким поворотом сильного тела. Её губы дрогнули, встретившись с моими, глаза закрылись, и она рванулась резко, почти ожесточенно. Но тут уж я держал крепко, и при достаточной силе руки мои становились железными.
Я только почувствовал, как напряглось и стало твёрдым все её тело, как углубилась бороздка вдоль спины и выступили мускулы.
Губы Мириам раскрылись и прильнули к моим, кончики твёрдых грудей упёрлись в мою грудь сквозь тонкую одежду. Девушка вздрогнула, застонала почти с отчаянием и, отодвинувшись от меня грудью, крепко прижалась животом и бёдрами. Её руки то притягивали мою шею, то выпрямлялись, отталкивая меня.
И вдруг она вся тесно слилась со мной, а язык меж полу-раскрывшихся губ коснулся моего. Это было так неожиданно после твёрдой неуступчивости Мириам на нескольких свиданиях, что я даже на секунду ослабил руки, и в новой попытке сопротивления девушка освободилась. Грудь её вздымалась, резко обозначая напрягшиеся соски, широко раскрытые глаза смотрели на меня, как мне показалось, с испугом или даже ужасом.
— Какая вы... особенная, — глуповато пробормотал я, опять завладевая её руками и искоса оглядывая направо и налево пыльную улицу.
— Вы можете освободиться на целый день? — задыхаясь, спросила девушка.
— Почему день, а не вечер или ночь, Мириам?
— Так надо!
И я согласился освободить завтрашний день под предлогом поездки на станцию Пишпек.
И мы уговорились встретиться в верхней (к горам) части города, в известном нам обоим месте у головного арыка.
Далёкие снежные горы ещё не освободили свои подножия от голубой пелены сумерек, а я уже сидел на больших камнях, смотря, как быстро укорачивались ещё длинные тени пирамидальных тополей — могучих деревьев, в два ряда огораживавших головной арык — главную водную артерию города. Сильный поток здесь уже не издавал мелодичного журчания, а глухо шумел, стремительно мчась по крупной гальке на другой конец города.
Меня всегда гипнотизирует быстро текущая вода, и я очнулся только тогда, когда почувствовал на себе взгляд Мириам. Она не изменила белому цвету и своим открытым сандалетам на высоком каблуке, только на голове красовалась яркая, с пёстрым кашгарским шитьём, тюбетейка. Девушка присела рядом и, погрузив руку в холодную мутноватую воду, приложила мокрую ладонь к горячему лбу.
Я хотел поцеловать её, но она, как ни в чём не бывало, легко вскочила на ноги и предложила итти. Мы направились за пределы города через маленькие посадки кукурузы, сделанные в это голодное время повсюду, куда только могла достичь вода. Все эти индивидуальные маленькие огороды были уже убраны, и здесь царствовало полное безлюдье и тишина, нарушавшаяся лишь звонким шелестом ветра по иссохшим кукурузным стеблям.
Мы шли по узким тропкам между зарослями, поворачивая то направо, то налево, и почти не разговаривали. Молчание и торжественная сосредоточенность Мириам как-то обескуражили меня. Как я понимал, мы шли куда-то, где могли быть свободными и спокойными, в какой-то дом или убежище, но почти хмурая серьёзность девушки, лишённая какого-либо кокетства или веселья, противоречили пути влюблённых.
На секунду я подумал даже, что я очень мало знаю Мириам, вернее, совсем не знаю, но сразу же посмеялся сам над собой в душе. Взять с меня, кроме парусиновых брюк и защитной рубашки, было совсем нечего, а находившаяся в кармане сотня рублей в тогдашнее военное время не представляла интереса даже для карманника.
Слева начался большой арык с деревьями вдоль него, и мы вышли из зарослей остатков кукурузы к небольшому холмику, на котором, совсем спрятавшись за высокими колючими кустами джиды, находился небольшой глинобитный домик. Сердце моё заколотилось — я понял, что мы пришли. Мириам, оглянувшись, быстро повлекла меня за руку сквозь проход в кустах, обежала строение и вернулась с ключом.
Я с усилием отпер старый замок, и мы оказались в тёмных сенцах с глинобитным полом и двумя ступеньками, ведшими ко второй двери во внутреннюю комнату.
— Запри дверь ключом изнутри, — сказала девушка почему-то шёпотом, — и подожди меня здесь, пока я не позову.