Ренат грозно смотрит на младшего сына. Муж сейчас взорвется. у него бровь дергается. Филипп пораженно поворачивается на брата, не веря своим ушам. Я в ужасе от этого скандала, но его разрушает громкий хохот Эрнеста. Он с вальяжным видом кидает салфетку на стол и подмигивает мне.
— Все, — смеется он. — Хватит семейных драм.
Я наблюдаю за ними с любопытством и сожалением. Если Филипп очень тих и смирен, не знаю почему, в университете он был другим, то Аполлон беззаботен и жизнерадостен. А вот Эрнест, старший, по гневному взгляду я понимаю, что ему тут не нравится.
— Давайте уже решим все дела, — Эрнест встает из-за стола. — Я бы тоже хотел сегодня поплавать.
Неловко опускаю взгляд вниз, локон заправляю за ухо, слышу, как все встают из-за стола. Ренат говорит громко:
— Диана, убери, пожалуйста, посуду в посудомойку, нам и правда пора на работу. У нас важная встреча с клиентами.
Киваю, волосы спадают, затмевают мне взор на мужчин, но все же замечаю их фигуры, удаляющиеся из дома. Они в белых рубашках и черных брюках идут от меня вслед за своим отцом. Ренат и его сыновья - такие разные, но все одинаково далекие от меня.
Рукой прикрываю рот от стыда и еще от осознания того, что я совершенно не интересна своему законному супругу.
Он не замечает меня, не ценит меня, не любит меня.
Я чувствую себя одинокой и несчастной в этом большом доме.
Пора что-то менять.
9 глава
Диана
В сумке лежат резиновые тапочки, крем для загара с высоким фактором защиты, два мягких полотенца - одно для сухости кожи, другое для того чтобы мне было где лежать. Проверяю, не забыла ли я что-то важное для нашей поездки на речку.
Нет, все есть.
Мы готовы к веселому и безопасному отдыху у воды.
Весь день Аполлон неотступно следовал за мной, словно хвостиком, упорно намекая на то, что мы могли бы пойти вместе и искупаться. Его настойчивость и прямолинейность меня очаровывали, а искренность в его глазах заставляла улыбаться в ответ.
Аполлон - такой приятный молодой человек, к которому я испытываю явную симпатию. Но, хотя не хотела бы признаваться в этом, он является сыном моего мужа. Мой брак, кажется, не более чем фикцией, ведь мой муж абсолютно не интересуется мной и даже не живет со мной.
— Ты знаешь, у твоего отца есть кто-то? — спрашиваю я.
Аполлон, с рюкзаком на плече, удивленно смотрит на меня.
— Если ты имеешь в виду женщин, то я думаю, что в его жизни только ты, — спокойно произносит он, пристально рассматривая мою фигуру.
Чувствую себя крайне неловко под его пристальным взглядом. Еще с завтрака я вышла к ним в не совсем подобающем виде, и теперь стою перед своим пасынком в купальнике прикрытая полотенцем, хоть он и взрослый.
Мои щеки пылают от стыда, а сердце бьется сильнее, словно оно пытается выбраться из груди. Я желаю, чтобы земля проглотила меня прямо сейчас и спасла от этого неловкого момента.
— Тебе нужна пара обуви, — кадык Аполлона дергается, словно он уже знает, что я собираюсь спросить.
— Да, точно, — соглашаюсь я, прижимая полотенце сильнее. — Помимо купальника, на мне будут еще джинсы и майка.
Аполлон медленно приближается ко мне, его лицо выражает каменную серьезность, а в глазах я вижу тьму, завораживающую и загадочную. Его рука легко касается моей обнаженной спины, и я не могу удержаться от того, чтобы выгнуться в его направлении, стремясь быть ближе к нему. Он смотрит на меня пристально, его глаза проникают прямо в мою душу.
Он прекрасен, поистине прекрасен.
Молодость просится из каждой его поры, и я не могу не заметить его красоты.
— Скажи мне, пожалуйста, сколько тебе лет? — мямлю я, понимая, что нужно прекратить эту молчаливую игру взглядов, которая уже начинает меня смущать.
— Двадцать семь, — парень произносит тихо, но его глаза, полные наглости, не отводятся от моих.
Киваю, ожидая, что парень улыбнется или, может быть, скажет еще одну свою шутку, или сделает что-то еще, но он прикладывает свою руку и гладить меня по спине, и от этого у меня по коже пробегают мурашки.
Мое дыхание становится неровным.
Не могу отвести взгляд от его проницательных глаз, и чувствую, как внутри меня что-то трепещет. Я ожидала что-то другое, но эта нежность, которую он проявляет, заставляет меня ощущать себя особенной.
— Я думаю... — голос мой срывается, когда его пальцы начинают массировать мою шею, и я чувствую, как все мысли начинают путаться.