Повреждение черепа — не шутки. Через сорок дней на ВТЭК дали ему вторую группу и сохранили полный оклад — сто сорок пять, без прогрессивки.
Семь месяцев сидел Леонид Иваныч дома. Сколько он натерпелся за эти месяцы, одна Паня знает. Утром покормит Наташу, проводит в школу, а сам во двор, забьет с пенсионерами козла, раз, другой, третий, и так до ряби в глазах. Старички со скуки сообразят сухого винца. А он не пьет. Потом кто-то предложит в карты перекинуться, в дурачка подкидного, в петуха. Вот житуха. На второй месяц при одном виде домино и карт у него к горлу стала тошнота подступать. А тут еще врачи навещают. Из больницы, из поликлиники, анкетки шлют. Мол, как самочувствие и т. д. А как же иначе, заботятся. И потом, редкий случай в медицине, на нем молодые учатся, и тем самым он якобы приносит пользу науке.
Не выдержал, позвонил врачу:
— Доктор, позвольте к вам заскочу на минуту.
— Так вы уже скачете?!
— Хожу.
— Но это же здорово!
— Вот я и говорю. Хочу вас предупредить — пойду на перекомиссию.
— Ладно, не порите горячку, заходите сначала ко мне…
Сняли с него вторую группу, дали возможность работать. И пришел он в знакомый дом Мосгорсвета. Александр Александрович Дорогов предложил в мастерскую, там полегче работа. А что ему от этой легкости, день-деньской возись с железяками, и опять к Дорогову.
— Ох, непоседа ты, Иваныч. Ну давай поставим тебя мастером, с твоим опытом в самый раз.
Так потихоньку-полегоньку втянулся в новую должность. Непривычное дело: документация, отчеты, начальство требует графики. Еще в первый день, заступая на должность, заметил перемену: привезли серебристые опоры большой высоты. И новые светильники — газоразрядные и натриевые. И только тут подумал — не так уж долго проболел, а сколько нового.
А если заглянуть назад, на все тридцать лет службы, как изменилась электросеть, как похорошел город в сиянии огня, где прежние фонари, тусклые лампочки?
…С минуты на минуту подойдет машина. В такую погоду едва управиться. Он взял с собой Волкова, вышел, чтобы сообщить диспетчеру о выезде, и, случайно оглянувшись, увидел сутулую фигуру вдохе, заглядывающую к нему в конторку. Не сразу понял, кто и зачем, а когда посетитель повернулся, узнал и даже рот открыл от удивления: Мишаков! Из-под шапки не то сочувственно, не то виновато моргали голубые глаза.
— Проведать пришел?
— Ага…
— Поглядеть, как живем-работаем?
— Да, то есть нет…
Что-то его смутило во взгляде парня, в том, как он держался, сутулясь и отводя глаза.
— Случилось что?
— Нет, то есть да…
— Не темни, говори, в чем дело?
— Возьмите меня назад, Леонид Иваныч.
— А грипп? А свежий воздух?
— Там его вовсе нет. Один мясной дух. И субпродукты.
— Холодно. Какое время-то выбрал. — Он все еще раздумывал, что ему делать, как посмотрит начальство на летуна. Сам он летунов терпеть не мог.
— Леонид Иваныч…
— Ладно. Надевай спецовку! Поехали…
Горела на подошедшей машине мережа красных огней, сигнальный фонарь перекрывал дорогу, и проходящий транспорт, тормозя, объезжал аварийный участок. Коля Мишаков, стоя в поднятой башне, на жгучем ветру, захватывал клещами провод, нащупывая с помощью амперметра точку замыкания. Леонид Иваныч, зорко следя за дорогой, корректировал снизу:
— Возьми правей, видимо, замкнулось на опоре.
— Да там все цело. Порыва не видно.
— Его и не будет видно. Смахнул троллейбус провода, они и легли на траверзу. Там и сгорели.
— И правда.
— То-то, восстанавливай квалификацию, бывший работник торговли… Шофер, подай вперед! Опусти чуток башню. Много. Подымай! Вот, теперь самый раз…
На помощь Мишакову полез Волков с проводом и инструментом, через полчаса сеть была восстановлена. Но светильники не подавали признаков жизни, смутно белея в прошитой метелью тьме. И тогда Леонид Иваныч понял, случилось то, чего он втайне опасался, — повреждена не только воздушка, но и кабель — редкий случай.
— Кабель, — сказал Волков, подтверждая догадку.
— Ничего, — закричал Леонид Иваныч, — сейчас мы его полечим.
— Сперва найди…
— Найдем, куда денется!
Чуть погодя посланный на подстанцию Волков уже включил резервный кабель. Защелкало переключение, словно оповещая на своем языке, что сеть жива, действует безотказно и, значит, все в округе ни на миг не лишится света, никто и не заподозрит об аварии, никому и в голову не придет, что сейчас, на метельном ветру, делают свое привычное дело монтеры, хранители городского огня.
По телефону уже была оповещена высоковольтная служба. И вскоре из переулка выехала крытая машина с кенотроном. Из нее выскочил «кенотронщик» Валера. Худощавый, шустрый, в тулупчике, в наушниках поверх шапки и с ловушкой в руках, ни дать ни взять армейский сапер. Вот такие же ребята в далеком сорок четвертом шли по опушке леса, по краю поля вдоль родного Ленькиного села Бабенцы, обезвреживая заминированные тропы.