— Здорово, Иваныч! — закричал Валерка. — Давно не виделись.
— Как дела, профессор?
— Лучше всех. Повезло тебе, старик, что я на дежурстве.
— Это еще посмотрим, повезло ли.
В душе Леонид Иванович и в самом деле обрадовался. Монтеры не зря окрестили Валерку «профессором». У него было чутье на всякие повреждения, никто так ловко и быстро, как он, не находил прогоревший на глубине кабель. Минуту-другую урчал генератор, пуская импульсы, и Валерка, словно отключившись от всего, молча шел с ловушкой по линии. Казалось, сквозь гудение мотора слышны короткие гудки в его наушниках. Вот он заплясал на месте, взметнулась вверх его рука:
— Стоп, нашел!
— Не ошибся?
— На что спорим? Тем более завтра выходной, выиграешь — пригодится. Ну что скажешь?
— Талант, что там говорить.
Оставив вешку, машина умчалась. Ее сменила другая, ссыпав на точку аварии целый холм раскаленного песка. Вот когда можно было отогреться вволю. На время все замолчали, держа ладони над парившим холмом. К утру земля отойдет, кабель исправят, и по нему снова пойдет ток.
— Только бы дежурные не опоздали.
— Да накажем, все будет в порядке, — успокоил Леонида Иваныча Волков. — Или ты уже сам на завтра прицелился?
— Да надо бы проверить.
— Вот суета. Пошел бы лучше на лыжах. Лес там у вас, благодать.
— Лыжи само собой… Ну шабаш, поехали домой.
Домой — стало быть, в контору.
Оставалось совсем немного до конца рабочего дня. Пришли дежурные, им предстояла ночная смена. Ничего уже в дневной не предвиделось, все было спокойно, исправно горели четырнадцать тысяч светильников, озарявших путь людям, спешившим но домам после трудового дня. Леонид Иваныч, ожидая, когда освободится жена, читал «Вечерку». Оторвавшись от газеты, с удивлением заметил, что ребята не расходятся, сидят, дымя сигаретами.
— Все свободны.
Но никто почему-то не тронулся с места.
— Замерзли шибко?
— Да нет, — сказал Виктор, — мы тут с твоей хозяйкой днем переговорили. Ну и как у тебя с паркетом?
— Да все так же. А при чем тут паркет?
— Иваныч, — сказал Волков, — ребята сообразили, если всем скопом, мы тебе за час пол спроворим.
Он все смотрел на них и все боялся ответить, чтобы не тронуть застрявший в горле комок.
ШЕФЫ
Командировка подходила к концу, пора было возвращаться в Москву. Но вечером в гостиничном номере раздался звонок, и в трубке зарокотал знакомый голос директора саранского «Электровыпрямителя» Васильева, с которым мы давно были дружны.
— Слушай, — сказал он, — поезд твой только завтра в полночь, о билетах позабочусь, давай-ка утром с нами в подшефный колхоз, проветришься, с председателем познакомлю, великолепный мужик. Слушай, верно! Вот о ком написать, у него ж дела пошли — будь здоров. В общем, жди завтра у подъезда в шесть утра. Заеду!
…Заводской «козлик» шел, как танк по надолбам. Дорога была такой, какая обычно бывает в Поволжье, когда неделю подряд садят дожди. Иван Иваныч, самый рослый, при каждом толчке хватался за парторга Федора Дегаева, что сидел рядом, а тот в свою очередь за главбуха колхоза Хасана Резвановича, которого мы прихватили в пути. Седенький, щуплый главбух всякий раз тонко вскрикивал: «Вай, берегись!» На крутом повороте он чуть не вылетел в распахнувшуюся дверцу, сел на дно машины и, видимо, решив не вставать, серьезно произнес:
— Очень плоха…
Молчаливый преувеличенно строгий Федор прыснул, точно его щекотали:
— Зато не пешком, Резваныч. Разница!
— Не, не разница…
Тут уж все полегли друг на дружку. Резваныч тоже захохотал, и от этого всем стало еще веселей.
Бывает, нападет беспричинный смех. Может, мы просто устали за день, таскаясь по вязким полям, где заводские шефы помогали колхозникам убирать свеклу. И требовалась разрядка. А тут еще лихая дорога. В темноте за дальним бугром засветилось окошко.
— Председатель, — кивнул Резваныч, — добрались.
— Вот увидишь, что за человек, — обернулся Иван Иваныч к Федору, который, видимо, лишь недавно стал парторгом и впервые путешествовал с директором. — М-мудрец. Титан! Верно, Резваныч? В общем, думаю, договоримся.